Книга вторая. Изгнанник на цепи

Эмберхарты служили кем-то вроде дипломатов, посредников и агентов между этих двух планов. Частичная одержимость согласным на пожизненное проживание демоном здорово расширяла боевые возможности каждого из моей бывшей семейки. Но у меня, как у… жертвы эксперимента, если это так можно было назвать, подобной роскоши не было. Опять же – по словам родителя, которым верить уже было никак нельзя. С другой стороны, верить было надо, так как очень компетентные персоны серьезно советовали не трогать то лихо, которое я уже ощутил аж дважды.

Это делало моё положение очень затруднительным. С одной стороны, к совету стоит отнестись со всей серьезностью, а с другой – оно явно не желает мне зла, способно к общению (но совершенно к нему не рвётся) и самое главное – сидит во мне!!

Дилемма…

Большую часть времени я проспал, вяло над этим размышляя. Информационный вакуум, в котором я пребывал, был не особенно комфортным, но, с другой стороны, Рейко в особняке под защитой всех слуг, Якусейсшо, скорее всего, ремонтируют, а я, вроде как, ничего особо предосудительного, кроме отстреленного уха, не совершил.

– Отагавари Макото, Эмберхарт-сан, – представился мне новый визитер, тут же деловито осведомившись, – Стрелять не будете?

– Вопреки слухам, распространяемым недоброжелателями, я очень сдержанный и миролюбивый человек, Отагавари-сан, – заявил я, садясь в постели для разговора.

– А что говорят ваши доброжелатели? – иронично поднял бровь суховатый круглолицый японец с набрякшими мешками под глазами, садясь на стул для посетителей.

– Их у меня нет, – парировал я, – сам себе доброжелатель.

– В таком случае понимаю ваше желание стрелять во всех подряд, – хмыкнул мужик.

Сев, он полностью представился заместителем директора того самого отдела специальных расследований Токио, ухо представителю которого я и отстрелил в ходе его официально ведущегося расследования похищения аж тридцати одного представителя аристократических семейств с территории Якусейсшо. Вслед за чем тут же аккуратно взялся меня запугивать, расписывая всевозможные кары и санкции, которым меня можно подвергнуть за нападение на сотрудника.

– Вы послали ко мне этих двух оболтусов, чтобы я их пристрелил, – заявил я, – Кто они? Бастарды какого-то рода, которых вам впихнули в департамент?

– Я присовокуплю это обвинение к делу, – не меняя выражения лица отозвался японец, – Там уже изрядно набралось… всякого, Эмберхарт-сан.