Книга вторая. Изгнанник на цепи

От такой вялой уверенной наглости рус выразительно замолчал. Очень выразительно.

– Хату не дам, – наконец твёрдо сказал он, – Одна она у меня. Японская к тому же. Чёто я сомневаюся, шо у тебя на такую червонцев нету. Небось хочешь английскую, каменную. С поверенным тоже не подсоблю, откуда ж мне знать-то местных? Мне довольствие из дому шлют. А дирижабль… коли б можно было б его перекрасить, нипочем бы не дал! А так бери. Только не перекрашивай. Никак нельзя. Матушка подарила.

– Да он у тебя белым с голубым под гжель раскрашен! – не выдержал я тяжести воспоминаний, – Как до сих пор не сбили, хотя б из чувства прекрасного – не знаю!

– И я не знаю, – покладисто покивал рус.

Смиренно даже как-то. А потом неожиданно удивил, – Не правильно ты, Алёш, приоритеты расставляешь. Ты ж знатный боярин!

– Ну да, – растерянно согласился я, даже не думая ставить кого-либо в известность о смене собственного статуса. Об этом мы с Рейко условиться успели.

– Так не ищи кучу всего, а ищи того, кто тебе это найдет!

– Это кого?

– Кого-нибудь… – покрутил Евгений лапищей в воздухе, – …хитрозадого.

– Не знаю я таких, – открестился я от подобных связей.

– Знаешь.

– Кого?

– А Сент-Амора! – решительно отрубил рус лапищей.

Подобное заставило меня одновременно скривиться и удивиться. Жерар Сент-Амор зарекомендовал себя личностью пронырливой, пробивной и авантюрно-кобелеватой, что для его скромных лет было достаточно, дабы я к нему относился с настороженностью. Более того, прощелыга определенно знал куда больше, чем говорил, один раз даже нарисовавшись на пороге моего бывшего дома, хотя узнать, где именно я живу, было совсем не легко.

– Гм, – смутился я, не зная, что сказать.

– Он выглядит как хитрозадый, говорит как хитрозадый, – начал загибать пальцы рус, определенно получая свою дозу веселья, – …да он даже дышит как хитрозадый! Определенно тот, кто тебе нужен.

Совет был прост, безыскусен и беспощадно правдив. В этом мире социумы пронизаны густой паутиной связей. В моей прошлой жизни просто обладание деньгами было способом открыть множество дверей – достаточно лишь банковской карточки и устройства для выхода в интернет, а здесь… Здесь было множество измерений.

И если в измерении простолюдинов я был могуч, богат, властен и знатен, то в измерении, где я искал себе новое жилище и дирижабль – никем. И разумеется, нуждался в персоне, которая умеет открывать потребные мне двери хитростью, раз силы и влияния нет.

В этом и заключалась проблема.