АирЪ. 1 том

А следом за ней шли мужчина и женщина со светлыми волосами, которые откровенно заинтересованно смотрели на нашу троицу.

– Ася, Стас, пройдите с нашими гостями. Просто поговорите, – произнесла главная дама детского дома.

– Алла Игнатьевна, нас интересует и вот этот мальчик. Он их брат? – спросила женщина.

– Нет, они с Киром не родственники, даже, если будут утверждать обратное, – начала директриса.

– Да, я круглый сирота, – поддакнул я.

– Грязев, помолчи.

– То учат говорить, то рот затыкают, – проворчал я и решил посмотреть на развитие ситуации.

– Какой смышлёный и ершистый. Я бы хотела забрать всех троих. Кирюша? – повернулась она к мужчине.

Тот явно был не готов к такому развитию, но тут вклинилась Игнатьева:

– Кир Грязев не может быть усыновлён. Его родители не признаны погибшими, а пока только пропали без вести.

– Тогда, под опеку? – с некой надеждой спросила женщина, а за её спиной мужчина, кажется, начал посылать некие сигналы, что он против.

– Нет, под опеку так же, к сожалению, нельзя. Вы проживаете на территории другой земли, а по законам Воронежской Губернии вывозить уроженцев нельзя.

– Жаль, но с близнецами подобной проблемы нет?

– Нет.

Вот так я потерял своих первых учеников, но получил свободу.

Но ненадолго.

По какой-то причине обо мне пополз слух, что общение со мной помогает обрести семью. Сто процентов постарались близнецы, но доказательств у меня не было.

А вот навязчивые «друзья» появились в избытке. И ладно бы мелочь дошкольного возраста, но временами вокруг меня бывали даже выпускники.

Буду честным, чисто логически их взяли, как похожих внешне на приёмных родителей. Не больше, не меньше.

Но это не объясняло того, что детей из «Воронежской Обители имени Игната Павлова» начали разбирать по пять-шесть человек в неделю.

А привозили сюда новеньких по такому же количеству в месяц.

Конечно, когда не было чрезвычайных ситуаций, трагедий и катастроф. Тогда детский дом пополнялся намного сильней.

Ну, скучать или спокойно медитировать мне не приходилось, пока к шести годам не наступило затишье. Носителей байки про мою «волшебность» не осталось, остальная детвора так же была не особо общительной.

Казалось бы, всё идеально и наступил момент самозабвенной попытки разобраться с магией, но нас начали обучать грамоте.

Нет, я не был против, только за, но почему с шести лет? Точнее первого сентября мне так вообще было ещё пять.