АирЪ. 1 том

Скорее бы уже перейти на нормальную пищу.

Эй, куда?

– Ау, уа? – выдал мой язык.

– Аирчик, мне тоже это не нравится, но такова воля Петра Петровича, – проворчал уже не такой уж толстый мальчик по имени Алёшенька, и мы двинулись.

Нужная нам территория оказалась за полосой деревьев направо, если выйти из дома на крыльцо. И она была огромной.

Тут были видны высохшие колосья, несколько участков бурелома из фруктовых деревьев, на которых виднелись небольшие мумии-отморозки плодов.

– Лопату забыл! Сейчас вернусь, – заявил мальчик и пропал.

– Карр! – прозвучало спустя пять секунд, и на ручку коляски, к которой приделали мою люльку, приземлился крупный ворон.

– Ба-бу! – на всякий случай попытался я сказать «кыш».

– Ка-ар, – как-то разочарованно и тихо произнёсла птица.

Создавалось впечатление, что она что-то высматривала. Очень плавно она осмотрелась по сторонам.

А вороны себя так вообще ведут?

Стоило мне об этом подумать, как птица покрылась светом и исчезла.

А в следующее мгновение появился мальчик с лопатой.

И ведь рассказать никому ничего не выйдет. А местный алфавит мне вообще не знаком, вроде бы.

Вот же.

Птица точно была странной.

Но меня успокаивало, что дед упоминал среди своих стихий «призыв». Это должно быть была его птичка!

Глава 3

– Нена, ух! – опустил лопату вниз Обломов Младший. – Вижу! Фух, – перевернул землю и поднял инструмент.

Не могу сказать, что это зрелище мне нравилось. Однако Обломов пыхтел, ворчал, но успешно выполнял задание уже седьмой день.

Отчего-то я подозревал, что «восемь соток», как сказал дед, на самом деле всё же были ближе к восьмидесяти. У Петра Петровича проблемы с математикой? Уверен, что нет.

Однако участок точно был метров сто в длину и чуть меньше в ширину.

Или мне так казалось из-за моих габаритов и того, что я мерил это по времени, сколько я ехал вдоль этого поля?

Пожалуй, не важно. Забавно другое, что каждый раз Алёшенька ставил коляску так, чтобы я мог за ним следить.

Он весьма ворчлив, но деда слушается.

Я же использовал его как артефакт для медитации. Хотя это было больше тренировкой и попыткой запомнить последовательность, которую вечерами повторяли учитель и его ученик, вымотанный физическим трудом.

Я считал до пятисот, а затем зажмуривался.

20-12 трижды, 15-6 трижды… и я сплю.

В теле временами появлялась какая-то загадочная лёгкость. А временами мне начинали чудиться непонятные силуэты из дымки.

И ровно после этого накатывал сон.