Сам себе князь

Ярость всегда была с ним, ярость была неотъемлемой частью его существования, и он научился охлаждать ее, контролировать ее, жить вместе с ней, черпая в ней силы продолжать.

Он и сейчас не стал выпускать ее из-под контроля. По крайней мере, полностью. Он слишком хорошо знал, что будет, если он поддастся течению.

Ярость текла мимо него полноводной рекой, а он зачерпнул из нее всего пару пригоршен.

Сначала он убил автоматчиков, сделал это максимально жестоко, кроваво и показательно, размазав их по стенам.

Те двое не успели ничего сообразить. Они только начали поворачивать головы, и ни изумление, ни страх еще не успели искать их лиц, когда он остановил их сердца.

Ничего личного, никакого милосердия.

Просто ему нужна была одежда.

Он порвал ремни, сковывающие его тело, сел на столе. Кровотечение остановилось, он знал, что так будет, и знал, что если эта рана не убила его до этого момента, то уже и не убьет, но на всякий случай разорвал рубашку одного из этих типов и перевязал порез.

Одеваясь, он прислушивался и осматривался. Не как обычный человек, а как тогда… В старые недобрые времена.

Впрочем, добрых времен он для себя практически и не помнил.

Вокруг были люди, много людей, и часть из них уже бежала сюда, отреагировав на картинку с видеокамер. Он убил их всех, не заботясь о том, как это будет выглядеть.

Затем, он стал больше, разглядывая место, в котором его держали, с высоты птичьего полета.

Поскольку подавляющая часть людей без оружия была сосредоточена вне зданий и довольно далеко от техники, он рассудил, что может особо не сдерживаться.

И ударил сильнее. Круша здания и сминая танки.

Ему это было не впервой.

Когда стены рухнули, часть людей бросилась наружу. Он знал, что территория оккупирована, и далеко сбежать им все равно не удасться, но они все равно побежали, а вслед за ними двинулись и остальные.

Единственным уцелевшим зданием было то, в котором он находился.

Людей в нем уже не было. Ни вооруженных, ни безоружных.

Окружив себя защитой, он вышел наружу.