Академия магоубийц

— Что происходит? — я прокричал ему вслед, так как он, не считаясь со сном всех остальных, шёл напролом к девке на кровати.

Он откинул одеяло и замер, смотря на эту девицу. Народ начал просыпаться, пытаясь понять, что за шум.

Рюдигер накинул обратно одеяло и пошагал прочь, кидая лежащим на полке для книг огрызком яблока в вертящуюся голову графа.

— Ай...

Рюдигер подошёл ко мне, поднял меня за шкирку, посмотрел на меня взглядом, похожим на взгляд мясника перед забоем коровы.

— Господин Рюдигер. Я ничего не помню и не понимаю.

Что вы здесь делаете?

— Кто-то не умеет пить. Хотя это вообще запрещено на территории академии. И кто-то слишком наглый, приходить ко мне посреди ночи и требовать право убийства шайтрана... Если бы... Пускай хотя бы... Или хоть чуточку... — он пытался подобрать слова, но лишь его зубы сжимались, стирая эмаль. — в общем, это право на убийство я бы выдал себе в отношении тебя. Считай, что сегодня у тебя второй день рождения, сосунок.

— Ничего не понимаю. Простите, чтобы я ни сделал.

— я, откровенно говоря, запереживал. Из тех слухов, что ходили по академии, Рюдигер был не просто садистом. Он был военным специалистом-садистом. И прошёл не одну битву, славясь очень и очень жестоким командиром. Дезертиров из своего отряда, говорят, он собственноручно казнил. То-то мне моё шестое чувство вечно вопило об опасности рядом с ним.

— Папа? А НУ ПОСТАВЬ ВАНЕЧКУ НА МЕСТО! И РУКИ СВОИ ЗАГРАБАСТЫЕ ОТ НЕГО УБРАЛ! ЖИВО! — крик от незнакомой мне девицы, казалось, разбудит весь этаж, такой голосистый и громогласный он был.

Стоп, чего? Ванечку? Какого хрена вообще произошло этой ночью!

Глава 9. Моя боль… Красивая, головная боль

В аудитории нас сидело четверо. Трое с явными признаками похмелья. Я, граф Густав Оре, крикунья Ариния, и её отец — мистер Рюдигер.

Граф потягивал с закрытыми глазами принесённый кем-то из окружения коктейль, я пялился в наполовину пустую, наполовину полную кружку, Ариния же, сложив руки на своей выпирающей груди, не спускала глаз с шагающего взад и вперёд отца.

Наконец он закончил гипнотизировать нас своими шагами и стуком каблуков своих берцев.

— Густав, вот ты мне скажи, какого хрена? — начал он с самого «старшего».

— А? — тот отодвинул коктейль и сосредоточил свой всё ещё пьяный взгляд на преподавателе.

— Х*й на! — рявкнул Рюдигер

— О! — я удивился, узнав такой родной мат.

— Чё ты окаешь, суицидник сраный? — посмотрел на меня с презрением этот садюга.

— Да я это...