Восхождение язычника

Пройдясь к дому Маруши, я учуял запах свежеиспеченного хлеба. И, обойдя её дом, увидел, как она возится возле уличного очага. Не в доме же готовить, есть здесь у всех этакая уличная кухня. Навес иногда огороженный, с очагом, сложенным из камней и обмазанным глиной, с заслонками, все как надо, да с парой столов рядышком, на которых и располагался различная утварь для приготовления пищи.

— Здравствуйте, кормилица Маруша, — и поклонился ей немного, проявить почтение нелишне, все-таки она работу мне давала и подкармливала изрядно.

— И тебе здравствуй, Яромир, — слова, произнесенные ей, звучали по-другому, но понял я их именно так. Отвлекшись от своих дел, она меня осмотрела.

— Словно шиша[4], а не добрый юнец, да и весь какой-то пришибленный, эх, гоняют вас наставники, а может, и к лучшему будет.

— Учимся всему, матушка Маруша.

— Это правильно, это не во вред, а ты, небось, потрудиться пришел, — и снова она произнесла другие слова, которые я услышал, но понял именно так.

Можно напрячься и услышать именно то, что она говорит, но и так нормально. Встроенный автопереводчик с корректировкой услышанного и сказанного, не плохо. Хотя для Яромира эти слова естественны и нормальны, это для меня, Александра, они странны и чудны, через раз понимаю.

— Истинно, — я важно кивнул.

— Только сегодня работы нет, многие на промысел ушли, ты через пару деньков приходи, да парочку ребят своих позови, с промысла вернутся, работы хватит.

И ты будь осторожен и своим передай, волков поблизости видели, а то встретите в лесу, погрызут еще.

Мда, работы нет, это плохо, а вот волки еще хуже.

— Хорошо, — эх, не покормят, видать, а надежды были, — прощевайте, кормилица Маруша.

— Ты погоди прощаться, иди возле плетня посиди.

Устроившись возле выхода, я поглаживал щенят, которые так и липли ко мне, а вот их мамашу трогать поостерегся, может цапнуть, были случаи с ребятами.

А спустя пару минут я увидел, как Маруша идет ко мне и в корзине что-то съестное несет.