Восхождение язычника

Да и с ранами от него неизвестно, что будет простому смертному.

Дед так и не решился достать клинок из ножен, хотя по нему было видно, что хотелось.

— Надо на Щецин[1] идти и с другими волхвами совет держать, а может, и вовсе в Ретру[2] с оракулом говорить, — дед нахмурился, взгляд был его задумчив.

— Деда, а что тебе Триглав сказал? – все-таки было интересно.

— Поддерживать тебя и всю помощь, какую могу оказывать.

О как, ну неплохо так-то. А вот насчет Щецина и Ретры у меня сомнения, что туда идти надо и все раскрывать, большие сомнения.

И, как деду, об этом сказать впрямую, думаю, не стоит, хотя…

— Вот скажи, деда, в Ретре же свои боги?

— Есть такое.

— И в Ретре, и в Щецине и люди свои лепшие[3], которым до нас дела нет, да и кто мы для них, для тех волхвов и князей.

Прадед промолчал и с интересом на меня поглядывал.

— Думается мне, что не стоит этого делать. Вдруг поймут неправильно или не поверят. Пустобрехами выглядеть не хочется. Кроме нашего слова и кинжала, Триглавом дареного, ничего и нет.

А если и поймут правильно, то могут и вовсе малый отряд дать, да и отправить подальше, где я голову и сложу, а то и вовсе. Ежели интересам их помешаем, не посмотрят на богов.

— Да как же воле богов противиться? – дед возмутился и внимательно на меня посмотрел.

— Так им боги ничего не говорили.

Рознег покачал головой.

— Ох, и на Деяна похож, сына мого и твого деда, он тоже любил издали заходить и так и эдак, да и повадки схожи.

Кажется, мне об этом говорили после испытания, только совсем о других чертах характера.

— Ладно, подумаю. А пока давай по снедаем. — Мирослава, Мирослава, – начал кричать дед.

— Чего орешь, слышу я, чего тебе? – раздался ответный крик.

— У, какая стала, распустилась, видать, много воли я тебе дал. Поснедать неси нам.

— Сейчас принесу.

— Деда?

— Чегось тебе?

— Смотри, деда, давно спросить хочу, вот ты даром или силой обладаешь, как и я, — и пустил силу жизни в ладонь, — вот у тебя было трое детей, кто-нибудь владел подобной силой?

Старик посуровел лицом, а после тихо заговорил:

— Пятеро у меня детей было.

Выжило трое. Деян — твой дед, Голуба и Окомир, а двое еще младенчиками умерли. Нет, никто силами не владел.

Значит, прямые потомки силой не обладали, понятно.

— А среди внуков владел кто силами такими? – Дед задумал, что-то вспоминая.

— Про отца и дядьку своего Беляя ты и сам знаешь, могут ветер пользовать, а еще Велибор, сын Окомира, как и мы, мог раны затворять, кажись и все, больше не было.