Восхождение язычника

Это был воин, на голове его красовался шлем с тремя личинами, они были словно три лица. Одет он был в кольчугу, а за поясом висел меч, на котором и покоилась одна из рук. Сверху через проем лился свет, словно прожектор, освещая идола.

С трех сторон он был укрыт полотнищами сиреневого оттенка, а вот то, что крылось за ними, было трудно разглядеть, но я все-таки смог и увидел блеск золота и серебра, монеты, которые, как ковер, застилали пол, а сверху лежали разные сосуды из драгоценных металлов и много разного оружия, топоров и мечей, украшенных драгоценными каменьями.

Атмосфера в капище была тиха и спокойна, умиротворяющая, словно здесь остановилось время, и никуда не надо было спешить, благостно.

Было хорошо и приятно. Я прикрыл глаза и просто наслаждался, вдыхая воздух.

Открыв глаза, я взглянул на Идола и поклонился.

— Приветствую тебя, мой пращур Триглав, от имени своего.

Выпрямившись, я узрел, как из истукана выплывает фигура, сначала словно призрачная, едва видимая, но постепенно полностью воплощающаяся в нашем мире.

Передо мной предстал исполин высотой более трех метров. Он подавлял силой, которая от него исходила. Она, казалось, разливалась по всему помещению. У меня сперло дыхание, я не мог вздохнуть и протолкнуть воздух в легкие. Исполин был словно копия стоящего истукана, но все же отличался.

Его мощь заставляла согнуться и отвести взгляд от его горящих зеленым светом очей, которые были видны в прорезях личины. Меня трясло, а колени и вовсе подгибались.

Я человек, я рожден человеком!

Силой меня не наполнило и уверенности совсем не придало, но вот упрямство и гордость взыграли. Потеряю сознание, сдохну, но не согнусь.

А Триглав размял плечи и словно пришел в себя. Буйство его незримой силы начало стихать в храме. Она уже не лежала столь тяжелым грузом на моих плечах, я мог вздохнуть.

— Службу, сослужи мне, — его голос заставил меня вздрогнуть.

Мыслей в голове и вовсе не было, я все еще пытался прийти в себя.

А он словно не замечал этого, продолжил говорить.

— Вера и кровь наша, должна жить. Сделай это, я возлагаю на тебя эту ношу.

Все вопросы, которые у меня возникли, застряли в глотке.

— Ежели не исполнишь волю мою, будешь наказан ты и весь твой род.