Смутное время

Вот к примеру Всевлад уже может все тот же светляк зажечь или огонь развести с помощью своего дара, но по его словам ощущения у него при этом как будто он Бурю, коня отцовского, раз десять на плечах поднял, а он может, мы как-то раз пробовали, но больше трех приседаний с богатырским конем Всевлад не осилил! Да и девица — богатырь это невиданная редкость, и в тоже время главное сокровище любого клана и рода, вся предыдущая история богатырей знает очень мало таких примеров, но все они очень и очень громкие! Конечно имен тех девиц сейчас уже и никто и не помнит, а вот имена их сыновей до сих пор на слуху, в каком медвежьем углу бескрайней Руси не спроси, все, от мала до велика, знают кто такой Вольга Полоцкий и Василий Буслаев!

Дружок мой конечно пока до богатыря силой не дорос, но уже точно витязь, вон как ратников, сменивших мужиков, бросает! Против Всевлада на кулаках и дядька Никифор, который считается сильным ратником, а на деле уже слабый витязь, выходить боится! По силушке Всевладу равных нет, да вот не силой единой, ратники все сейчас с деревянными шестами, имитирующими копья, ими малолетнего богатыря и гоняют! А у Всевлада наказ копья не ломать, а то будут пороть! И в этот раз не меня, а именно его, чтобы наука лучше заходила! Одного сломанного копья ему уже хватило, вон как осторожничает! По мне так это дурь несусветная, запрещать богатырю копья вражеские ломать, тут его приучишь, он и на поле брани будет их сторониться! Но кто я такой, чтобы барину указывать?

Меня на поле брани не пускают, зашибут еще по случайности, куда мне до ратников? Мой потолок это сильный воин, может даже слабый ратник, но когда это еще будет! Я конечно уже могу как кузнец Митрофан свинец голыми руками мять, с трудом но могу, а Всевлад в это время со своим пластилином играется, используя в его качестве медные брусочки, да лепит из него разных зверушек, одна другой страшнее! Но и тут он пока без маменьки не обходиться, самостоятельно закалять медь для того, чтобы она мягче стала, у него пока не выходит, вот и бегает до Катерины Наумовны, чтобы та нагрела его пластилин.