Богоборцы

— Эва как, — честно говоря, мне было плевать, ну как минимум сейчас, гораздо больше хотелось помыться и принять какое-нибудь обезболивающее, так что я равнодушно кивнул и потащился в душ. — Ладно, от души, что разбудил.

— Не за что, — сосед, окончательно пришедший в себя, зашуршал чем-то в тумбочке. — Ты на завтрак пойдёшь? Он с семи тридцати в столовой на первом этаже. Или можно здесь чаю попить, у меня печеньки есть.

— Сейчас умоюсь и решу. — Я потянулся за зубной щёткой и, случайно взглянув в зеркало, отшатнулся.

— Ёбушки-воробушки. Вот это у меня морда!

Зрелище действительно внушало. Лицо почти целиком было покрыто синяками цвета побежалости, придавая мне вид недоброй памяти упыря. При этом они хоть и болели нещадно, опухолей практически не было, даже глаза не заплыли, хотя на попытку тронуть нос, тот отозвался диким спазмом, однозначно намекнув на то, что сломан. Это если «очков панды» не хватило, чтобы догадаться. Но, несмотря на весьма жалкий вид, я почувствовал, как губы растягиваются в довольной улыбке.

Память мгновенно вернулась, стоило увидеть своё отражение, и, должен сказать, что я ни о чём не жалел.

Холодная вода освежила и слегка притупила боль, так что из душа я вышел уже человеком. Семён за это время успел поставить чайник и разложить на столе свои запасы. Причём там оказалось не только печенье, но и видов пять конфет, какие-то кексы, булочки и даже пара бутербродов с колбасой. Последние удивили меня больше всего, потому как холодильника в комнате не было, но выглядели они свежими.

На мой невысказанный вопрос сосед невинно пожал плечами и выдвинул из-под кровати переносную сумку-термос.

— А что такого? — невозмутимо разливая чай по стаканам, толстяк успел захомячить пару конфет. — Тут у многих такие есть. Несколько генераторов холода, и храни, что хочешь. Ну а что делать, если ночью жрать захочешь? Вот и приходится запас держать.

Я пожал плечами и принялся одеваться. На мой взгляд, проще перетерпеть до утра, но со своим уставом в чужой монастырь не ходят.

А иногда я и сам не прочь умять на ночь чего-нибудь вредного, но вкусного, к тому же магазинов вокруг было не так чтобы много. Точнее, ровно один, и работал он до десяти вечера. Поэтому идею Семёна я всецело одобрял, хоть и не показывал этого.

Спортивный костюм, в котором я собирался ехать домой, а потом дрался с девчонками, больше напоминал половую тряпку, чем одежду. Я его и так носил уже второй год, но теперь ему явно пришёл конец.