Из грязи в князи

Они хотели продать или обменять мою сестру на черном рынке? Ну, твари!

Бросив подыхать эту падаль, я вскочил с места и хотел броситься вперед, но вдруг голова неожиданно закружилась и я едва не споткнулся... Почувствовал какую-то сильную слабость, словно из меня выкачали все силы. Кажется, меня все-таки ранили, а я снова ничего не почувствовал. Как всегда. Способность не чувствовать боль это и дар и проклятие одновременно.

Я ранен. Вот дерьмо.

Держась за стены, шатаясь словно пьяный, я заковылял обратно.

Куда?

На уме было только одно - ближе всего «квартира» покойного Грека. Сейчас было тяжело принимать какие-то решения, думать о морали... Греку я уже не помогу, а вот стрельбу, гремевшую в коллекторе, по любому услышали на поверхности... С минуты на минуту сюда спустится городская охрана. Нужно срочно добраться до дома друга, вроде бы, у него была неплохая аптечка.

Шатаясь, шлепая по воде ботинками, я бросился туда. Соображал уже плохо. Действовал на морально-волевых. Отыскать рану в темноте, в грязном канализационном коллекторе было неразумно.

Я шел и шел...

Не помню, как я добрался туда – все было как в тумане, обрывками. Ввалился внутрь «квартиры», потянул за собой дверь. Попытался вспомнить, где друг хранил аптечку.

Через пару минут отыскал ее на кухне.

Упал на матрас, кое-как сорвал с себя маскировочный костюм и сразу же нашел огнестрельное ранение в плечо – крови натекло порядочно. Кажется, пуля прошла навылет, ничего важного не задев.

Как я оказывал сам себе первую помощь, помню смутными отрывками.

Перемазал все своей кровью, разбросал содержимое аптечки... Все было урывками, как в полусне. Кажется, я все-таки довел дело до конца.

Тяжело опустился на матрас, прикрыл глаза и вырубился.

Сколько я так провалялся, не знаю. Открыл глаза и увидел темный потолок, слева на тонком проводе болтался плафон с крохотной лампочкой. Вокруг нее хаотично летал огромный комар, то и дело ударяясь о стеклянную поверхность..

Тяжело поднялся, выдохнул. Вспомнил о случившемся.

На удивление, моя память работала хорошо. Боли я не чувствовал никогда, поэтому даже не знал, что это такое. Основная проблема – слабость, плохое самочувствие. К счастью, осложнений вроде бы не было. Состояние хреновое, но жить можно.

Бросил взгляд на дверь – та по-прежнему была закрыта. Замок был выломан во время похищения Эмми, но основательный засов говорил сам за себя.

Подошел ко входу, прислушался. Выглянул наружу – тишина. Никого.