Стиратель

Ну не мое это – ни лысины у меня нет соответствующей, ни картавости, ни бешеного революционного драйва…

Серьезных заболеваний оказалось немного – видимо, здесь с ними попросту долго не живут. Только у жены второго по старшинству брата выявил хроническую болезнь почек в терминальной стадии. Такое не вылечили бы не только в нашей областной больнице, но в и лучших клиниках моего мира, с магией или без. Я смог только унять боль – на несколько дней, не больше.

– Я исцелена? – спросила несчастная женщина, едва я вынырнул из Тени.

Соблазн ответить утвердительно велик – разве мне помешает слава чудодейственного лекаря? Глядишь, и заплатят побольше… а когда боль вернется, меня уже тут не будет – ищи ветра в поле! Но не начинать же свой путь в новом мире с шарлатанства. Глубоко вздыхаю и говорю честно:

– Сожалею, но это неизлечимая болезнь. Вам осталось около месяца жизни. Постарайтесь завершить свои дела…

Женщина нервно оглядывается и переходит на шепот:

– Как вы думаете, лекарь, а учение Сета… оно могло бы помочь?

Слова «Сет» в моем словаре нет.

– Боюсь, не располагаю такими сведениями… – она явно меня не понимает, хотя переводчик фурычит исправно. Похоже, надо использовать более простые слова. – Я не знаю. Можете вы рассказать мне об этом учении?

Женщина смотрит на меня так, словно предложил ей нечто в высшей степени непристойное, и бросается к выходу, по пути натягивая на голову платок. Странная какая, сама же заговорила об этом… Пожимаю плечами и приглашаю следующего пациента, надеясь, что хоть ему смогу чем-то помочь.

Прием всех обитателей хутора занимает два дня. Стараюсь экономить магию как могу, каждый час выхожу на солнышко и все равно с радостью замечаю, что здесь мои возможности выше, чем дома – пребывание в Тени выматывает намного меньше. В некоторой степени это даже компенсирует отсутствие доступа к нормальному оборудованию и медикаментам.

Утром третьего дня отлавливаю старшого, прежде чем он успевает раствориться где-то в недрах хозяйства, и говорю:

– Я свои обязательства выполнил.

Осточертел уже этот незамороченный деревенский быт – сил нет.

Детина делано изумляется:

– Какие такие семь монет? Какой еще город? Ты совсем берега потерял, лекарь? Мы тебя кормили, у деток кусок изо рта вырывали, чтобы ты был сыт! А теперь ступай себе подобру-поздорову.