Стиратель

– Ну так что, Михал Лексаныч, вы пациентов Пархоменко возьмете?

Света нервно сплетает и расплетает пальцы, однако тон ее мне опять не нравится. Еще младший медицинский персонал мной не помыкал…

– Нет, – чувствую, что надо подкрепить, поэтому продолжаю: – Видишь ли, Светочка, ты что же думаешь, пролетариат по всему миру зря волновался? В нашей стране так вообще до революции дошло. Ты думаешь, все эти стачки, забастовки, восстания из простого каприза учиняли? О, нет, Света очей моих! Они всё время пытались донести до тупых и жадных фабрикантов, что двенадцатичасовой, десятичасовой и даже восьми с половиной часовой рабочий день лежат за пределами физиологических возможностей человека.

– Так что же делать? – беспомощно вопрошает медсестра.– Тебе – ничего. Что ты можешь сделать? Автократыч дал Пархоменко больничный, пусть он и решает проблему. Ты-то здесь при чём?

– Автократыч еще не приехал… я звонила, он трубку не берет.

Ну еще бы. Не царское это дело – вовремя на работу приезжать, и уж тем более – быть на связи в рабочее время.

Действительно, в отделении всего-то полсотни больных после тяжелых травм и операций, что может пойти не так?

Лицо Светы сделалось умоляющим:

– Ну, пожалуйста, Михал Лексаныч… Там пятеро тяжелых у Пархоменко, и если чего случится, с нас с первых спросят!

Это, конечно, правда. Сестер жалко, но ведь себя-то жальче. Всю прошлую неделю меня донимали головокружения, иногда перед глазами мелькали черные мушки. Стараюсь ограничить погружения в Тень двумя, в крайнем случае тремя в день, но выдалось два очень уж интересных случая, хотелось разобраться… И только мне удалось привести себя в норму – на тебе новых пациентов! Удружил Пархоменко…

С другой стороны – практика бесценна.

Да и оплата сверхурочных не помешает, как раз месяц до отпуска. Выберу отель пошикарнее, пусть Лера порадуется, девочка заслужила своим терпением. Постараюсь лишний раз не нырять в Тень, глядишь, и обойдётся. Более всего Свете надо благодарить мою Леру, хотя об этом говорить не буду.

– Хорошо, Светочка, – улыбаюсь перепуганной сестричке. – Будь по-вашему, пациентов Пархоменко буду вести сегодня… хотя это не дело – перебрасывать друг другу больных, как волейбольные мячики.

На хорошеньком личике Светы проступает облегчение.

– Знаете, Михал Алексаныч, им ведь повезло… ну, этим пациентам в смысле, – Света понижает голос. – У вас столько тяжелых на ноги встает вопреки прогнозам. А Пархоменко…

Польщённо улыбаюсь девушке и прикладываю палец к губам.