Дайте шанс! Том 5

Чтобы каждый отец мог привести в стены университета своего доверенного человека и лично убедиться в том, кто убил его отпрыска и как. А потом совершил месть.

– О чем тут говорить? Это провал! Худший провал, который можно было только себе представить! – снова разразился Одоевский. – Версия со стрельбой Вагаева и похищением Смирновой продержится от силы до завтра. Дальше придется выпускать опровержение. Это все равно, что окунуть собственное лицо в грязь. У всех после этого возникнет резонный вопрос: а кто в таком случае устроил расстрел Высших?

– Как кто? А Корнеев? – удивленно посмотрел на него Мамлеев, в ведении которого была лишь экономика и поэтому обычно не любившего вникать в подобные вопросы.

– Он труп. На него можно вешать что угодно. Тем более он действительно стрелял в Высших. Надеюсь, остальных стрелков из его группы вы задержали? – обратился он к Ромодановскому.

– Мы задержали всех, как только стало понятно, что операция дала сбой.

– Вот это правильно. Они и станут виновниками расстрела.

Слава богу, худшего не случилось. Без прямых доказательств, нас ни в чем не обвинят. Вопрос в том, что мы так и не решили нашу основную проблему, а только еще больше в ней увязли. Пора переходить к нашему запасному плану. Другого выхода я не вижу.

Высказав свое мнение, Мамлеев посмотрел на остальных, сидящих за столом, и поймал взгляд Императора. В нем читался страх. И это было вполне ожидаемой реакцией. Одно дело вести игру чужими руками, другое самому выступать на первый план, чего Его Величество, с учетом стоящей перед ним задачи, до ужаса боялся.

Конечно, Барятинский являлся Императором. Являлся головой для всех и каждого в России. Вот только у сидящих за столом было не прописанное ни в одном законе право. Это была давняя устная договоренность, заключенная еще при восхождении на трон первого из рода Барятинских. Голос Императора действовал до тех пор, пока тайный совет в своем решении не объединится. В противном случае уже Император должен подчиниться.

– Нет, господа, нам нужно еще раз основательно подумать, – наконец с надеждой подал голос Барятинский.

– Нет, Федор Иванович, – покачал головой Мамлеев, – боюсь, думать уже поздно. Другого варианта у нас нет. Мы больше не можем рисковать, выискивая альтернативы. Даже если сейчас мы что-то придумаем, у нас нет времени на подготовку. С первым ударом мы промахнулись, второй должен быть наповал. Или ударят нас. Сожалею, но вам придется явиться на Съезд предпринимателей.