Мятежный князь

Можно было обвинить и сам «Куб», но разве его не крышует Императорская семья?

А значит что? Император таким нехитрым способом мог проредить молодое поколение вассалов, убеждаясь в том, что его клан так и останется на лидирующей позиции во всей Российской Империи.

Да, с такими домыслами меня с распростёртыми объятиями примут в дурку, и поминай как звали.

Всё, собрались. Некогда и дальше в облаках витать.

— Побежишь сейчас — откроешься для противника. И не стоит исключать варианта, что эти двое далеко не единственные во всем лабиринте.

Понимает ведь, что если не прибьем эту сладкую парочку из бибы и бобы, то есть дикобраза и быка, то имеет место быть немалый риск получить одним из рогов или иголок себе в спину.

Да и коридоры всяко хаотичнее и менее подготовлены для противодействия существам подобных габаритов.

Денис какое-то время молчал, пока с недовольным скрежетом зубов снова смотрел на меня.

— У тебя есть план?

— Только набросок, да и то уверен я в нем процентов на двадцать, не более, — признался я, переведя взор на капли крови на каменном полу.

Кровь...

Мысль, что так ускользала от меня, наконец, обрела ясность и я позволил себе небольшой оскал.

Вероятность выживания увеличилась до тридцати процентов.

Остальные семьдесят я отмел на вариант собственной крайне мучительной и долгой смерти.

Ничего нового, в самом деле.

— Это лучше, чем ничего. Выкладывай, — произнес Воронцов, а я указал пальцем на вновь столкнувшихся быка и дикобраза.

Грохот стоял оглушающий, каждый из них пытался перекричать друг друга или, по крайней мере, создавалось подобное впечатление.

Сейчас мы являлись что для первого, что для второго — лишь незначительной помехой, добраться до которой не составит труда и позже.

И на этом требовалось сыграть. Как я говорил ранее, играть на высокомерии противника.

— Всё просто. Возьми на себя быка, а с остальным я справлюсь сам, — посмотрел парню в глаза и тот ответил мне изучающим взглядом.

Он пытался понять, не стремлюсь ли я его обмануть, кинув на растерзание более могущественному врагу, а мне же требовалось понять, насколько он был готов мне доверять.

То, что он оказался умнее моих ожиданий, это, конечно, хорошо, но еще следовало понять, принесёт это мне выгоду или вред.