Мятежный князь

Встречались они преимущественно по три-четыре особи и особой угрозы для меня и не представляли.

Я даже успел выработать более-менее адекватную стратегию по встрече подобных отрядов.

Первым делом шел бросок добытого мною копья.

Снаряд убивал или выбивал из строя на время первого же противника, а уже прочие пытались сблизиться со мной, наблюдая в руках только кинжал.

Не стоило думать, что монстры тупые, даже если они призывные существа.

Наоборот, в призывах очередным плюсом было то, что твои призывы накапливали интеллект, как и сами монстры вполне себе могли эволюционировать рано или поздно.

Не так, как в Плеяде Чудовищ, и не под влиянием эфира, а маны самого хозяина.

Но даже так это было очень серьёзным преимуществом.

Так что полагать, что призванные мобы не знали, как выглядит пистолет и как он работает, являлось сущей наивностью.

Хорошо, что внешне я выглядел как щуплый подросток, а соответственно крайне уязвимым в глазах существ.

В общем, позволяя тем слегка расслабиться и приблизиться, я вынимал глок и уже добивал оставшуюся группу.

Затратно по патронам, зато экономило много сил.

И вот, бродя уже где-то с час или полтора по бесконечным коридорам, я оказался в очередной комнате.

Двадцать на двадцать метров. Ничего отличительного.

Если бы не статуя на небольшом пьедестале с три метра в высоту в самом центре. Однако, разнообразие какое-никакое.

Но весь мой сарказм пропал, когда я заметил в руках статуи, что выставила те в молитвенном жесте, какой-то отблеск.

— Это же лут? Ну лут же? — со слабой улыбкой я приблизился к статуе, поднявшись по ступеням, из которых и состоял пьедестал.

Тем, что отбрасывало свет, оказалась самая обыкновенная карта, которую не раз можно было увидеть в отелях.

Этакий пропуск для электронного замка.

Разве Рубцова пользовалась подобным, чтобы пустить нас в лабиринт?

Как-то я и не обратил внимания на данную деталь.

Ведь чем еще эта карта могла оказаться?

Убрал добычу в нагрудный карман комбинезона и уже хотел было пойти в обратную сторону, как тут...

Я услышал грохот со стороны коридора, из которого я сюда и пришёл.

Шум десятков ног, что заглушали друг друга. Рыки и скулеж, превращаясь в слитую какофонию звуков, эхом проносились по лабиринту.