Шелест. Экспедитор

Не удивлюсь, если и этот летает где-то в облаках, представляя в грёзах, какой он весь из себя крутой боец, и равняет пиратов Карибского моря.

— Доброе утро. Сударыни. — Я приложился к ручкам девиц. — Судари. — С бояричами лишь обменялся короткими поклонами.

Рукопожатием в здешнем обществе просто так не обменяться. Потому как руку должен протянуть тот, кто находится выше по положению. Хлюпик дёрнулся было, но заметив, что Астафьев ограничился учтивым поклоном, последовал его примеру. Задело ли меня это? Да ни боже ж мой! Пусть идут лесом оба два.

— Виктор Карпович, позвольте вам рекомендовать моего друга, поместного дворянина Ярцева Петра Анисимовича, — заговорила Мария, явно недовольная поведением Астафьева. И тут же обратилась ко мне, представляя молодого человека. — Боярич Осипов Виктор Карпович.

После такого тот был вынужден протянуть руку. Невозможно игнорировать друга великой княжны. Его можно презирать, ненавидеть, считать кем угодно, но выражать это публично глупо. Вот он и не стал глупить.

Ну вот что ему стоило самому представить нас и, не чураясь, протянуть мне руку? Ведь знает, что Долгорукова всячески демонстрирует свою благосклонность ко мне. Как и то, что я отбрыкиваюсь от этого как чёрт от ладана. Отношения у них с сестрой отличные, и она наверняка делится с ним кое-какими секретами.

— Пётр Анисимович, вы опять не ночевали в гостинице, — произнесла Долгорукова, хлопнув по ладошке лайковыми перчатками.

— Увы, я вынужден был отсутствовать по делам, — с лёгким поклоном ответил я.

— Надеюсь, они вас не сильно утомили, и вы в состоянии отправиться в путь, скажем, в ближайший час. — Она чуть склонила головку набок.

— Вообще-то, мне казалось, что мы отбываем только завтра. — Я даже не пытался скрыть своё удивление, слегка вздёрнув бровь.

Хотя-я-я, скорее всего, причина в Кирилле Дмитриевиче, не оставлявшего своих попыток добиться её благосклонности.

— Мои планы изменились. Прошу меня простить, но если бы я знала, где вас искать, то непременно предупредила бы об этом заблаговременно. — А вот теперь слегка развела руками, в смысле, изобразила это лишь кистями.

— Разумеется, вина за это лежит только на мне.