Вам замуж за китайца

И сейчас Игорёк, разделывая вяленого леща, жаловался Кириллычу, что когда в начале перестройки все кричали: «В СССР секса нет, в СССР секса нет!» – казалось, вот будет у нас секс, и наступит всеобщее счастье. А что мы имеем в результате? Секс есть – а счастья нет!

Кириллыч понимающе вздохнул, пояснив, что Игорёк не первый, кто мучается этим вопросом. Ещё в тысяча девятьсот четырнадцатом году Маяковский с товарищами издал «Манифест футуристов». Там говорилось: «Мир рушится, потому что женщины променяли любовь на роскошь».

Дмитрий, расставляя бокалы, заверил, что через сто лет стало ещё хуже. И, думается, в этом Диму поддержат все мужики. Потому, что у женщин любовь на каком месте? Не знаете? По опросам – на девятом. На первом – секс. Или деньги. Так что, все женщины различаются только тем, что ставят в жизни на первое место.

Девочки мечтают об идеале: «Большой секс на большой куче денег». Их жизнь бьёт крепче всех: хорошо, если хоть одна из миллиона выходит замуж за олигарха, а остальным приходится довольствоваться только огромным сексом.

Женщины поумнее – как сами считают, – ставят на первое место деньги, и половину жизни гробят на добычу должности, квартиры, машины – «не хуже, чем у людей». После сорока вдруг прозревают, что любовь, оказывается, не продаётся, а секс приходится покупать, застенчиво объясняя: «Для здоровья ведь нужно». Ну, может, и не впрямую покупать – альфонс, он в любом виде альфонс.

Вот так женщины раскололи страну на две неравные части, но претензии предъявляют, конечно, мужчинам – они, только они виноваты.

Женщин постарше это просто коробит: и чего дочка терпит этого лентяя? Вот в их время… Да, в их время мужик работал каким-нибудь фрезеровщиком, получал вдвое больше жены и висел на Доске Почёта в собственном доме.

Но теперь, когда юные гайдаровцы развалили все заводы, работы для мужиков не осталось.

А почему он не выбился в менеджеры по продажам каких-нибудь «Сникерсов»?

Он честно пытался! Но у нашего мужика психология сложилась за годы Советской власти совсем другая, чем на Западе. Ему проще работать честно – ну, почти, – гордиться своим трудом и умением, чем быть торгашом и спекулянтом, как это называлось во времена его родителей.

Быть пройдохой – это, знаете, надо корни иметь.