Дайте шанс! Том 1 и Том 2

Для меня овощи – это все-таки гарнир, но Андрей был вегетарианцем. Даже яйца не ел. С этим нужно было что-то делать.

– А есть что-нибудь мясное? – обращаюсь к Прасковье.

Женщина меняется в лице и застывает.

Услышав, о чем я спросил, из кухни в столовую выглядывает повариха Матрена. В отличие от дородной Прасковьи она маленькая и худая, совсем не подходит под образ человека, занятого в сфере кулинарии.

– Софья Дмитриевна не заказывала ужин. Я ничего не готовила, – растерянно отвечает Матрена.

– Ну, что у тебя, куска мяса нет, что ли? Андрей Викторович наконец-таки за ум взялся, а ты ему голову морочишь! – очнувшись от шока, отчитала ту Прасковья.

– Мясо есть, – спохватилась повариха. – Телятина отварная есть. Еще есть ветчина, колбасы, окорок. Могу быстро приготовить стейки.

Обе переводят вопросительные взгляды на меня.

Блин… Да что тут думать?!

– А можно всего понемножку? Это кроме того, что нужно специально готовить.

Матрена с Прасковьей вместе торопливо удаляются на кухню. Спустя пару минут передо мной ставят тарелку с мясным ассорти, и я приступаю к ужину, с радостью налегая в первую очередь на мясное.

Взрыв, просто взрыв разных вкусов. Это совершенно не то, что давали в столовой интерната. Не говоря о мясной нарезке, те же овощи оказались невероятными. Они и приготовлены были по-особому. Чувствовалось мастерство Матрены, сдобренное всякими особыми специями. Под изумленные взгляды женщин я с радостью запихивался и запихивался.

Лишь когда перешел к оладьям и чаю, понял свою ошибку.

Однако остались оладьи и мед. Только вот последнего в розетке лежало от силы ложка с горкой.

– А есть еще что-нибудь сладкое? – обращаюсь к обеим женщинам, застывшим и смотревшим на меня с отвисшими челюстями.

Сладкое, конечно же, нашлось. Матрена принесла яблочный пирог, разные пирожные с конфетами и даже мороженое.

Я почти наелся, но при виде столь грандиозного разнообразия понял – если не остановлю себя и не ограничусь, мне хана.

Но как я мог обделить вниманием мороженое? Я его не ел с того самого времени, как попал в интернат. Больше, чем три года!

Тяжело выдыхаю и пододвигаю к себе розетку с мороженым.

– Андрей Викторович, может быть, достаточно? Мы прямо вас сегодня не узнаем, – осторожно произносит Прасковья.