Граф Лазарев. Том I

— И где твой зомби сейчас? Надеюсь, ты увез его подальше от вашего имения?

— Конечно, — подтвердил Покровский. — Он привязан к лошади. Я привез его сюда.

Некоторое время я молча пялился на Покровского, а потом выдал тираду из стольких нецензурных выражений, сколько, казалось, не было в моем словарном запасе.

— Покровский, ты гребаный дебил!!! Ты что, привез ко мне домой зомби?!

— Ну мне же нужен господин Игорь, чтобы упокоить его, — залепетал Андрей. — Вот я и подумал...

— Чем ты, мать твою, подумал?! Может, пока мы тут сидим, он уже сожрал половину моей прислуги!

— Что ты, Вик, он никого не жрет.

Он очень мирный. В этом-то и проблема...

Я вздохнул, смиряясь с неизбежным. Итак, приятель-идиот привез прямо мне во двор ожившего мертвеца. Ничего, бывает, так сказать, издержки дружбы. Не знаю, грозит ли Империи вследствие этого зомби-апокалипсис, но личный апокалипсис для Покровского меня снедает непреодолимое желание устроить прямо сейчас и начать его с удара кулаком в глаз. Ладно, крепись, Вик, что возьмешь с убогого.

Буду утешать себя мыслью, что за изгнание нечисти мне дадут денег.

— Ладно, я сейчас оденусь и пойдем к твоему зомбаку, — решил я. — Сначала хоть посмотрим на него, потом подумаем, что делать.

Злополучный зомби и правда был крепко привязан к седлу. Точнее, к седлу была привязана клетка, в которой он сидел. Ночной апрельский воздух холодил руки, а глаза мои медленно округлялись. Покровский, твою мать!!!

— Андрей, ты зачем хомяка в зомби превратил?!

В клетке и правда сидел хомяк, здоровый такой.

Это тебе не домашний хомячок, который жил у меня в детстве и помещался на ладошке. Здоровенный хомячище, карбыш или как их там называют. С темно-рыжей шерстью, белыми разводами на морде и блестящими черными глазами. Хомячок заинтересованно посмотрел на меня, вытащил что-то из-за щеки и принялся жевать.

Вообще вел он себя на удивление мирно не то что для зомби, а даже для дикого хомяка, которые обычно бросаются в атаку на все, что движется. Его бы можно было даже счесть живым, если бы одна лапка не болталась на остатках сухожилий и из раны не виднелась кость и окровавленное мясо.

Впрочем, хомяку это нисколько не мешало.

— Ты где его взял? — спросил я у Покровского.

— В капкан попался, — пояснил Андрей. — Его вообще, конечно, не на хомяка ставили. Я попросил охотников принести из леса какую-нибудь не слишком большую мертвую живность. Надо же было на ком-то эксперимент поставить.

— Я смотрю, эксперимент удался, — хмуро заключил я.