На зов шторма

Но вероятность того, что боги обозлятся на меня и без всякого пророчества тоже высока, поэтому нам стоит продумать защиту, прежде чем появляться в столице, — честно подвёл я итог.

— Наши люди на рудниках и госпожа, — голос Никса странно охрип, он вопросительно посмотрел на меня.

— Так я про них и говорю! – вспылил, разгораясь от одной только мысли, что он подумать, будто я их брошу. – В моём городе есть такая плита, я уже продумал, что мы сделаем: перенесёмся туда, я напишу дарственную для Хантера, он за всё это время ни разу меня не обманул в расчётах, так что будем надеяться, что и потом вернёт всё, что моё по праву.

— Сюда? – Никс коротко выдохнул, смотря на меня с благодарностью.

— Пока что других безопасных вариантов у меня нет. Здесь нас временно прикрывают король и Фраус, хоть какая-то, но защита, — продолжил я излагать свой план. – Так что пиши письмо для Самира, пусть всё организует, у нас будет очень мало времени, пока они поймут, что происходит.

— Переписывать всё на Хантера – это риск, — задумчиво проговорил командир. – Но мне он тоже показался честным мужиком. У него своего достаточно, зариться на чужое не должен.

— Ну вот и проверим, — криво усмехнулся я.

— Сколько человек способен переправить портал за один заход? – уточнил Никс. – И ты уверен, что он будет работать?

— Уверен, — кивнул я, всецело доверяя суждению Раззарта в этом вопросе. – За один проход может перенестись четверо, на большее у меня сейчас сил не хватит, да и чтобы активировать его по-другому, надо ещё кучу времени потратить.

— Врагов? – сощурился Никс.

Я вздохнул, даже не зная, что ответить.

— Ещё не понял, — честно покачал головой. – Если всё это – подогретая королём паранойя, то я спокойно вернусь доучиваться в академию, забыв и про пророчество, и про первородного аватара, и про остальную древнюю лабуду.

— Не переживай, завтра мы всё сделаем для подстраховки, — уверенно похлопал меня по плечу Никс.

Он вышел из комнаты, а через несколько минут я услышал, как хлопнула калитка, и в окно смог разглядеть, как широкоплечая фигура удаляется в сторону домика старосты, где был единственный почтовый артефакт.