Закон Варпа

Пройдя через пару протонных пленок и промежуточный шлюз, мы наконец очутились во внутреннем холле Княжеской Академии. Здесь имелась приятная воздушная среда и поддерживалась на постоянной основе нормальная гравитация. Теурги деактивировали защитные поля, обыватели откинули шлемы скафов.

— Надо будет еще как-нибудь прокатиться! — хлопнул меня по плечу Каразов, круглощекий парень с каштановыми короткими волосами и широкой ухмылкой.

— Вику теперь только на учебном летать, коли дадут разрешение. Или просить отца о новом звездолете… — хмыкнул поблизости Ренник, высокий и худощавый брюнет с длинными темными волосами, собранными в хвост.

Память Виктора давала неоднозначные воспоминания. Вроде как они дружили, но в то же время парень подозревал, что отношения строятся лишь на его статусе второго наследника графского рода. И что на самом деле Ренник и Каразов его недолюбливают. Но Гарину нравилось с ними возиться, выставлять порой в неугодном свете и наслаждаться своим привилегированным положением. Это-то парней и бесило.

Налаживать с ними взаимоотношения я лично смысла не видел. Слишком уж много вещей произошло между ними. Проще отвязаться раз и навсегда.

Я скинул руку Каразова со своего плеча и обвел парней тяжелым взором:

— Это вы потащили меня в вылазку во время варп-бури. Нашли время, когда устраивать гонки!

— Эй, полегче! — скривился Каразов. — Мы тебя за собой на цепи не тащили. Сам согласился! И сам же полез в глубины варпа!

— Так, хватит пререкаться! — осадила нас троих Надин суровым тоном.

— Что? Не-ет… — протянул шатен расстроенно.

— Курсант Гарин, а вас я попрошу остаться. Вам следует навестить преподобную мать!

Мое настроение сразу же упало. Святая Инквизиция являлась одной из мощнейших сил в галактике. А в Акадской теократии и вовсе жрецы правили напрямую. Слово святых отцов и в Рунтаре значило много. Они имели право казнить подозреваемого в связях с Хаосом без суда и следствия. Вообще, доказать падение было неимоверно сложной задачей.

Из недр ангара на лифте мы поднялись в комплекс учебной академии, который располагался на поверхности Кениоки. Сразу на один из верхних этажей, где и заседала преподобная мать. Свет голубого солнца проникал через затемненные иллюминаторы.