Нерушимый

Он и остальные подростки окружили его, принялись уговаривать, а Михась совсем расстроился и, погрозив сидящим в беседке мужикам, которые посмеивались над ним, начал ругаться уже с вратарем, забыв про Тоху:

— Из-за тебя, чепушила, наша команда вечно опущена! Летим шесть-два! Очко бы научился прикрывать! Два гола в домик пустил, Никитка!

Вратарь показал алкашу православную дулю и направился к выходу. Так, похоже, это мой шанс проверить навыки, и пришла пора вмешаться.

— Что за шум, а драки нет? — крикнул я.

Все, кроме Михася, обернулись.

Быстрым шагом я направился к нему, развернул рывком — он крутнулся на месте, чуть не упал.

— Батяня, хочешь выиграть? — взял я быка за рога, причем в обоих смыслах: мужик выкатил на меня глаза, пожевал губами. — Готов заменить вашего кипера.

— Допустим, — осторожно ответил Михась. — А ты кто такой?

— Саня. А вы дядя Михась, так? А третий у нас — Тоха. Ну что, играем? Только мне обувка подходящая нужна. — Я посмотрел на вратаря-медведя. —У тебя размер какой? Поделишься кроссовками?

— Че это? — Вратарь возмущенно сморщил лоб, отчего волосы поднялись, как хохолок удода.

— С фига ли?

Цыган окинул меня оценивающим взглядом, метнулся к нему, пробасил:

— Никитос, ну че ты в самом деле, пусть сыграет! Хочешь домой — вали, кроссовки я тебе потом занесу, как доиграем. Ну?

Два других парня, один здоровый и двухметровый, другой мелкий, принялись его уговаривать:

— Будь пацаном, Никитос!

— Сам не играешь, так дай другим!

Тоха стоял, сложив руки на груди, а Михась хмурился, пока не зная, как расценивать ситуацию.

По идее, если бы я не вмешался, он мог бы отмазаться от спора, сказав, что почти слитый матч не доигран по техническим причинам — вратарь ушел. Но вот он я, замена, и теперь нужно как-то вытягивать.

— Сорок четвертый у меня, — проворчал вратарь, кося на меня карим глазом. — Влезешь?

— Легко, — улыбнулся я. — Спасибо!

Пока он нехотя снимал кроссовки, я стянул туфли. Прежде чем переобуться, изучил подошву кроссовок: производство Черниговской обувной фабрики «Берегиня».

Надпись не затертая, свеженькая. Значит, новые кроссы, а потому жалко было мне отдавать.

Они оказались чуть велики, потому я зашнуровал их потуже, затем поднялся и протянул руку Цыгану:

— Саня.

— Ратмир, но зови Цыганом, так привычнее, — ответил патлатый.

— Леший, — пожал руку другой.

— Рама, — назвался самый здоровый. — Или Рома. Мне пофиг.

— А я Тоха, — подошел и представился вихрастый парень, на которого быковал Михась.