Нерушимый

Да и не застал я то время, мне было десять, когда Союз развалился на Россию и четырнадцать маленьких, но очень гордых республик. Октябренком еще был, а вот в пионеры уже не успел.

Сколько ни глядел на вождя на стене, так и не вспомнил. На вид ему было лет сорок-пятьдесят, узкое лицо, правильные черты, темные с проседью волосы. Чем-то напоминал Машкова, но губы были тоньше. И ведь не спросить, как зовут неизвестного мне лидера страны, — идиотом посчитают.

Да и не дали мне шанса задать вопрос — вопросы здесь задавал товарищ капитан Тырин.

Получив на все свои вопросы одно и то же «не помню», он поморщился и с дружелюбного «ты» снова перешел на формальное «вы»:

— Значит, говорите, не помните ничего? Ни имени, ни фамилии, ни адреса проживания? — Тырин скептически сморщился и посмотрел на часы. Увиденное ему не понравилось, и он снова начал тыкать, причем без всякого дружелюбия в голосе, наоборот, зло и раздраженно: — Слушай, парень, у меня нет ни времени, ни желания с тобой тут валандаться! Не хочешь по-хорошему, будем по-плохому!

Он уставился пристально, словно хотел просверлить во мне дыру, и я всем своим существом ощутил, что больше всего на свете этот человек хочет домой, посмотреть футбольный матч.

Ага, вот как работает «Эмпатия», ради которой я набрал столько фобий! Что ж, забавно и… воодушевляюще. Значит, и второй особый талант при мне…

— За «Динамо» болеете? — брякнул я и прикусил язык.

Однако суровое лицо капитана смягчилось (манипуляция сработала!), во взгляде прочлось некое подобие симпатии, и он проговорил примирительно:

— Не хочешь говорить, посиди, подумай.

Задержан до установления личности! — Он что-то чиркнул в бумагах и гаркнул: — Гаврилов!

Дверь приоткрылась, там появился мордатый дежурный.

— Да, товарищ капитан!

— Уведите!

Гаврилов взял под козырек и потащил меня на выход из кабинета следователя. Я настроился на Гаврилова и ничего не ощутил, кроме легкого чувства голода, которое подстегнуло собственное, и мой желудок не просто заурчал — взревел.

Толстое пузо дежурного радостно закурлыкало в ответ. Похоже, наши внутренности поняли друг друга лучше, чем мы сами.

— И это! — окликнул его капитан. — Оденьте его во что-нибудь! Чего он у вас как этот, как его…

— Шотландец, — подсказал я.

— …клоун! — не воспользовался подсказкой капитан Тырин.

— Так это, че было, в то и упаковали, — объяснил дежурный. — Шлюх из «бардака» как раз загребли, везли в участок, а по дороге этот нудист...