Чёрный хребет. Книга 5

Когда рядом с тобой находится дряхлый сосед и ты в любой момент можешь надавать ему по шее и забрать всё, что тот имеет, вопрос состоит не в том, нужно ли это делать, а в том, почему ты до сих пор этого не сделал.

Отобрать гораздо легче, чем создать. Ещё и удовольствие получишь при этом.

В данном контексте армия врагов пришла забрать весь провиант, металл, ткани, всё, что приглянётся захватчикам. Не говоря про девушек для сексуальных утех, и юношей, для работы и сексуальных утех. Ни к чему горбатиться в поле, если можно заставить кого-то другого делать это вместо тебя.

– Нам нужно что-то сделать, – говорит Дверон.

Озирается по сторонам. Но вокруг, как и ожидалось, нет никаких чудесных инструментов, что позволили бы спасти его деревню.

– Ты сейчас ничего не сделаешь. Сиди на месте и не двигайся.

– Предлагаешь мне смотреть, как они разрушают мой дом?

– Верно. Именно это я тебе и предлагаю.

Пусть грабят, разрушают дома, уводят скот. Дарграг восстанавливался не раз и с Фаргаром случится то же самое.

Воины Торхиха внешне сильно отличаются от нас.

Заросшие, в льняных рубахах, выкрашенных в серый цвет, поверх надеты жилеты из кожи. Копья – необычайно длинные, раза в полтора больше, чем наши. Широкие щиты в виде полумесяца. Если они станут строем, выходить на таких в лоб – самоубийство. Остаётся только поливать болтами.

Забегают в дома, ломают заборы между дворами.

– Сукины дети, – шепчет Дверон. – Как бы я хотел придушить их одного за другим.

«Теперь ты представляешь, что чувствовали мы в Дарграге при вашем приближении», – так и хочется спросить.

Не знаю, откуда во мне взялось это внезапное злорадство, но я – единственный из всех присутствующих, кто не скрипит зубами. Дверона аж трясёт от ненависти. Он хочет броситься в атаку, но сдерживается, поскольку это было бы самым глупейшим поступком с его стороны.

Несколько воинов Торхиха выволакивают на улицу старика, явно прятавшегося в подвале. Несколько раз пинают его ногами, затем один из налётчиков вонзает копьё ему в брюхо. При виде этого меня самого распирает от ярости.

Разрушать дома – это одно, но безжалостно убивать беззащитных – совсем другое.

– Это был Алгад, – шепчет Симон. – Он мне свисток сделал в детстве.