ЧВК "Пересвет"

Я укрылся за ящиками, наблюдая, как смерть забирает бойцов.

В этот раз у меня не было никаких шансов спасти их.

— Прореха открыта, отступаем! — раздался вдруг голос Двух Девяток.

От него просто веяло хладнокровием. Блин, я бы так не смог. Меня уже начало трясти и пробивать на измену, тем более, при виде заживо сгорающих парней, а это ещё то зрелище…

Я обернулся и увидел эту самую прореху. Неподалёку висела чёрная пелена с рваными краями.

Выглядела она так, словно кто-то вырвал из пространства кусок действительности и закрасил получившийся проём пустотой, поглощающей свет.

Размером прореха была небольшой — примерно два на два метра, но это не умоляло её эффектности.

Бойцы, оказавшиеся поблизости, бросились к спасительной черноте. Кто-то сам, кого-то, обожжённого, тащили на плечах товарищи.

Застрекотали крупнокалиберные пулемёты. Очереди сносили с пути всё, во что попадали — оборудование, контейнеры, людей.

Один из тех, кто смеялся на до мной, вскрикнул и упал совсем рядом со мной.

Я бросился к нему. На оказание первой помощи времени не было, да и оказывать её было нечем. Ничего не оставалось, как подхватить его под руки и тащить волоком к прорехе.

Раненное плечо горело от напряжения, боль пульсирующей жилкой билась у меня в мозгу, но я всячески загонял её глубже и глубже, фокусируясь на задаче — дойти до прорехи.

— Брось его! — раздался голос Двух Девяток

Всё то же ледяное спокойствие.

— Ещё немного! — ответил я, продолжая тянуть безвольное тело.

— Тринадцатый! Брось его, он уже мёртв.

И только тогда я заметил, что кровь из раны на животе бойца уже прекратилась. Пальцы разжались.

По куче развороченных ящиков прошла очередь, подействовавшая на меня как ледяной душ и включившая инстинкт самосохранения.

Я бросился к чёрной пустоте, краем глаза видя, как рядом бежит Две Девятки. Почти у самой прорехи он нажал кнопку дистанционного взрывателя.

Периметр лагеря превратился в огненное кольцо, сметающее всё на своём пути. Взрывная волна ударила в спину и последние пару метров мы практически пролетели, а потом ушли в черноту.

Я кубарем прокатился по полу и некоторое время лежал, прислушиваясь к окружающим звукам. Было тихо. Непривычно тихо. А потом кто-то застонал, зашевелился, заохал.

Сквозь плотно зажатые веки пробивался яркий холодный свет. Я приоткрыл глаза.