Провинциал. Книга 3

— Да, это я, — сказал он, и ощутил, что во рту мгновенно пересохло, а сердце начало колотиться так, словно стремилось проломить рёбра, — с кем имею честь?

— Нам надо задать вам пару вопросов, — всё таким же бесцветным голосом ответил серый человек, и небрежно мазнул перед носом Аполлинария раскрытой книжечкой казённого удостоверения, — это не займёт много времени. Пройдёмте.

На узких страницах мелькнувшего перед глазами удостоверения Дратвин таки успел разобрать строку: «Главное управление Генерального Штаба Российской Империи».

Аполлинарий Александрович никаких грехов перед государством за собой не числил, ну, разве что за исключение одного...

Орбитальный удар... И дёрнул же его чёрт проявить тогда инициативу... Хотя, если бы не это, то и денег бы не было... С другой стороны, а зачем каторжнику деньги, если от рудников всё равно не откупишься?

Хотя утечка исключена, Потап Феоктистович то успел слинять, вроде как... Но, это он так думает, а реальность может оказаться совершенно иной.

Да, эти могли его и прижать.

И Дратвин, понурясь, последовал за представителем спецслужб, как океанский лайнер за лоцманским катером.

Войдя в огромное здание, неприметный человечек прошел к неприметной же двери, за которой Аполлинарию открылся длинный коридор с крашеными стенами и изрядно обшарпанными дверьми.

Открыв одну из этих безликих дверей, серый человек сделал приглашающий жест и, не дожидаясь реакции Аполлинария, вошёл внутрь.

Аполлинарию ничего не оставалось, как следовать за ним...

— Вот, Алевтина Афанасьевна, — серый человек обращался к сухопарой даме за столом в глубине узкой и длинной комнаты.

Она увлечённо набирала что-то на клавиатуре и иногда посматривала на высящийся перед ней монитор.

Над дамой, облачённой в казённый мундир цвета морской волны, висел поясной портрет Государя Императора при всех орденах и регалиях.

Вдоль одной из стен этого кабинета-пенала сплошь стояли высоченные, под потолок, стеллажи, которые ломились от папок, теснившихся на многочисленных полках.

— Да, спецслужбы себе не изменяют, — отвлечённо подумал Дратвин, — информация исправно дублируется на бумажных носителях, что позволяет при необходимости трудиться во благо Империи даже при свечах.

— Здравствуйте, господин Дратвин, — дама подняла на Аполлинария свои большие, и неожиданно красивые, в цвет мундира, глаза, — присаживайтесь.