Провинциал. Книга 3

Таким образом, если Бояндин, ну, или иной какой недоброжелатель, пожелает организовать нам какую-нибудь пакость, мы об этом узнаем заблаговременно, и у нас будет время на подготовку адекватного ответа.

Дорогу я коротал, обдумывая свои требования.

Первым делом, разумеется, я поставлю вопрос о передаче мне обширного земельного участка, разделяющего мои фамильные владения и земли, доставшиеся мне после победы над Троекотовым.

Это даже не предмет для обсуждения. Нечего тут обсуждать.

Выполнение этого требования — необходимое условие для продолжения дальнейшего обсуждения условий мирного договора.

И если Бояндин, из-за врождённой жадности, откажется передать эту землю мне, мир, конечно, всё равно наступит. Но, я боюсь, что только после его смерти. Насильственной смерти.

Что касаемо остального, то меня приятно удивило финансовое состояние уважаемого Федота Мирославовича. На депозитных счетах у него лежало, в общей сложности, чуть более семидесяти миллионов.

Кроме того, находящиеся у него в сейфе ценные бумаги на предъявителя тянули миллионов, эдак, на двадцать пять.

И ещё Пронька нашёл у него в кабинете интересную такую папочку. В папочке этой были аккуратно подшиты отчёты его биржевого брокера.

И из этих отчётов следовало, что биржевые активы, принадлежащие куркулю Бояндину оценивались по текущим котировкам аж в тридцать с небольшим миллионов.

Разумеется, это было не последнее. В сейфе лежал небольшой слиточек золота, а в тайнике, который был оборудован в его кабинете лежало несколько некрупных алмазов и пара пачек наличных, по старинке перетянутых резинками.

В общем, мой сосед оказался весьма состоятельным человеком, не смотря на то, что таковым не выглядел и вёл достаточно скромный образ жизни.

Да, внешность, она, знаете ли, очень обманчива...

Либо жадность ему не позволяла тратить деньги на всякую роскошь, либо он просто опасался афишировать своё богатство... Но сейчас это уже значения не имеет, я разузнал обо всех его активах.

А, учитывая то, что военные действия он продолжать не хочет, да и, по большому счёту, не может, у него сейчас остаётся единственный выход.

Ему придётся, независимо от того, хочет он того или нет, щедро со мною поделиться своим, нажитым непосильным трудом, добром.

Для убедительности я даже попросил Зоэ оцифровать добытые Пронькой изображения всех бояндинских документов, и не поленился их распечатать.