Маша без медведя-2

Софья, однако же, не торопилась, хотя вокруг её персоны и ходили слухи о разнообразных сватах. Девчонки судачили, что она, согласно новой моде, ждёт настоящую любовь. А некоторые, особо прагматичные, – что выбирает наиболее выгодную партию. Не знаю, кто из них был прав, но Софья приехала на благотворительный бал в сопровождении лишь двух очень серьёзных фрейлин, безо всяких женихов.

Маруся тихонько хмыкнула.

– Что? – тут же полюбопытствовала я.

– Обсчитались гости-то. Думали, снова Татьяна приедет. Теперь, смотри, половина кавалеров как бы не моложе княжны.

А Софье, как я помнила, уже исполнилось двадцать три. Заметила ли она то же, что и мы – неизвестно. Чем Софья выгодно отличалась от своей сестры, так это идеальной выдержкой. Она произнесла образцово выверенное приветственное слово, и вечер начался.

Несмотря на все примеры английских королев, наша Надежда Генриховна явно чувствовала себя не в своей тарелке. Но тут – внезапно – распорядитель выскочил и начал трещать как по писаному. А первой дамой, билет с которой разыгрывался, стала, между прочим, сама великая княжна.

– Господа! Минимальный шаг – тысяча. Начальная цена билета – десять тысяч рублей! – объявил распорядитель, и по рядам гимназисток пронеслось лёгкое «ах!»

– Всего-то пара недель казённого содержания для совершеннолетней княжны, – под нос прокомментировала Маруся.

Ничего себе!

– А для несовершеннолетней? – полюбопытствовала я.

– Там почти в два раза меньше. Двенадцать пятьсот в месяц, кажется.

При том, что медсёстры в больнице обсуждали прибавку в пять рублей, мол, жалованье стало сто двадцать пять в месяц, звучало оглушающе.

Между тем, ажитация за танец с великой княжной разгорелась страшная. Распорядитель только и успевал выкрикивать фамилии и цифры. Господа толстосумы почитали ниже своего достоинства прибавлять менее пяти тысяч за раз, и сумма мгновенно перевалила за двести тысяч. Тут стало видно, что основная масса отсеялась, и за руку императорской дочки борются три рода: Бирюковы, Метельцевы и Савойские.

На отметке в двести семьдесят пять тысяч это действо (на мой взгляд, отдающее безумием) затормозило – как сказал бы дядька Грой, жадность перевесила понты – и София пошла в круг, опираясь на руку молодого Николая Савойского, слегка розовеющего брюнета с аккуратными чёрными усиками.

– А что за форма на нём? – шёпотом спросила я Марусю.

– Авиационного полка. Майор, – также шёпотом пояснила мне она.

И тут началась распродажа уже нас.