Маша без медведя-2

Во вторую субботу октября вся гимназия поехала на очередную экскурсию и там попала под шквальный ветер – совершенно внезапно налетевший, с мокрым снегом и пронизывающими порывами. Вроде бы, и до автобуса добежали быстро, а к вечеру половина отделения уже чихала. Дальше – больше. Лихорадочный румянец, жар, накатывающие головные боли. Докторица металась между спальнями, не придумав ничего лучше, как всех девочек изолировать в своих кабиночках, потому как никакой лазарет бы уже не справился. Да вся гимназия превратилась в сплошной лазарет.

Я вытащила свои верёвочки – а было их у меня на тот момент всего около сорока штук – и пошла повязывать в первую очередь тем, кто свалился с высокой температурой.

Потом я подумала, что это будет долго, а в гимназии ещё три отделения. И можно сделать всё быстрее, если...

Я обошла шкафы и постучалась в Анечкину кабинку.

– М? – ответила она.

– Аня, мы должны с тобой сделать богоугодное дело, – сказала я серьёзно.

– Гагое? – прогнусавила Анечка. Она тоже чихала, но старалась держаться бодро.

– Я буду девочкам верёвочки завязывать, а ты молитвы петь.

– Да я де багу... – Аня отодвинула шторку и горестно покачала головой.

– Это ничего, сейчас всё пройдёт... – я взяла ей за руку и, прикрываясь «магией внутрь», включила исцеляющий механизм. Потом завязала на руке верёвочку и спела свою любимую «Царю Небесный».

– Это что – это всё? – не поверила Аня, прямее усаживаясь на кровати.

– А чего бы ты хотела? – полюбопытствовала я.

– Почему всё прошло?

– Мы помолились, – почти честно сказала я.

Но ведь и это тоже было, правильно?

– Так. А ну, давай свои браслеты!

Начали мы со своей спальни. Как я уже сказала, в первую очередь завязали браслетики тем, кто трясся, имел на щеках красные пятна и обливался болезненным потом. Потом тем, у кого раскалывалась голова. Потом всем остальным по убыванию. Не хватило двух штук. Я сперва расстроилась, а потом вспомнила, что с десяток ещё у меня на запястье привязан! Девчонки смотрели на мои манипуляции с вялым любопытством.

– Итак, дамы! – громогласно объявила Аня. – Кто может стоять – тот стоит. Кто не может – сидит или уж лежит. Кто может петь – поёт!

И она запела. Когда Аня поёт, это всегда потрясающе. Слышали все, кто хотел и кто, может быть, хотел не очень. А я очень аккуратно, под прикрытием «магии внутрь», наложилась на Анину природную магию своей целительной, и они, звучащие в стройной гармонии, потекли сквозь накопители.