Удар! Ещё удар!!

Потому что переучивать всегда сложнее, чем учить. Поэтому тут в школах занимались только физической подготовкой.

И возвращаясь к чёрной метке. Я, наконец, прочёл, что это такое. Своеобразное клеймо в личное дело, с которым тебя не возьмут ни на какую более менее приличную работу. За любое уголовное нарушение чёрная метка сразу ставится в личное дело. За административное в первый раз выносится предупреждение. Если в течении года ещё что-то нарушил, опять же чёрная метка. И удалить её из личного дела будет уже очень непросто.

Только за какие-то заслуги перед государством, или если в течении пяти лет после её получения не совершишь ни одного правонарушения. Если обладатель чёрной метки совершает преступление, не важно какое, то в суде он получит за него по данной статье максимально возможный срок.

Тут мои размышления были прерваны самым бесцеремонным образом. Дверь распахнулась и в комнату быстрым шагом вошла целительница, в своём привычном коротеньком халатике, с крайне раздражённым выражением лица.

За ней подобострастно скользил Глиста.

— Здрасьте... — только и смог выдавить из себя я. Не сказав ни слова в ответ, она молча подошла ближе и провела рукой вдоль моего тела, не касаясь его, от головы до пяток. Меня как будто тёплой волной окатило. Ноги сразу же дико закололо, но тут же боль прошла, и я почувствовал, что могу ими опять управлять.

— Спасибо... — пробормотал я.

— Одним спасибо ты тут не отделаешься... — прошипела она, — Неделю будешь на отработки ко мне приходить, понял?

— Да, понял.

.. — взгляд невольно пробежался по её фигурке, а воображение подсказало о некоторых видах возможной отработки, но я тут же прогнал из головы эти мысли. Боюсь, отрабатывать мне придётся далеко не тем способом, что я тут себе нафантазировал.

— Совсем страх потерял?! — от её раздражённого тона я аж невольно съёжился, подумав, что она прочитала мои мысли, — Забыл, как ко мне надо обращаться?!

— Да, госпожа, — шёпотом подсказал мне Глиста.

— Да, госпожа, — послушно повторил я за ним, — Извините. Подобное больше не повторится.

— Да уж надеюсь! — фыркнула она, и вышла из комнаты. Вот же стерва. Но пока мне ничего другого не остаётся, кроме как терпеть. Улыбаемся и машем, господа! Улыбаемся и машем...

***

Огромный, мохнатый шмель стучался в окно. С упорством носорога, он пытался проломиться через невидимое препятствие, то яростно атакуя, то ненадолго отлетая, чтобы взять разгон. Вот чудак.