Архивариус 2. Нагнуть законы

— Джимики Тандерсенд, и мои ученицы.

Имена своих учениц я не стал называть, потому что это не имеет никакого смысла и значения в этом разговоре. Маги продолжали меня рассматривать, пытаясь понять, что я делаю на Южном Побережье. Ответов у них, понятное дело, не было.

— Итак, — продолжил я. — Вы хотели со мной встретиться, не так ли?

— Конечно, — решила взять на себя разговор Алалита. Видя у меня учениц, она развеяла свою иллюзию, показываясь в своём истинном обличии. Это было сделано, потому что они думают, что если у меня ученицы-девушки, то я буду более восприимчив к разговору с женщиной.

Разговор начался с достаточно нейтральной темы.

— Интересный, — ответил я спокойно. — Большой, хорошо сделан.

— Многие годы организации светлых магов вкладывали свои деньги, время и усилия в то, чтобы сделать этот город великим, — сказала она. — И мы тоже такое делаем… именно поэтому нам приятно слышать, что вам город понравился.

Я только улыбнулся на это, но ничего не сказал.

— А можете немного рассказать о том, что вы видели в своей жизни? — поинтересовалась у меня волшебница.

— Много чего, — пожал плечами.

Как же ей сложно вести такой разговор. Она пытается разговорить меня, но ничего не получается, потому что я играю роль холодного камня.

— Ага, — проговорила она, а затем решила почему-то рискнуть и сыграть со своей жизнью. — А можно поинтересоваться вас, господин Джимики, какого магического ранга вы достигли?

Два других мага посмотрели на неё широко раскрытыми глазами, в которых можно было прочитать вопрос: «Ты что, хочешь погубить нас вместе с собой?» Забавно, если честно, но я их понимаю.

— На Южном Побережье нет никого, кто был бы сильнее меня, — ответил я спокойно. — Между вами и мной — пропасть.

Не буду же я говорить, что являюсь магом Восьмого Ранга. Такая простейшая для меня ложь, а светлые маги уже понимают, что в городе они перестали быть главными лягушками. Теперь тут появился лягушонок-король… это обо мне. Очень забавно, если честно, потому что сразу же после этого у них появились мысли о том, каким образом они могут использовать меня для собственного возвышения.