Наследник Тёмного дара.

Хочу подождать отца и переговорить с ним, да и только.

— В таком случае, удачи, ваша светлость, — кивнула Клавдия и удалилась.

Она первый человек в этом мире, кому я мог доверять. По крайней мере, в ней были человеческие качества, не чуждые мне и вызывающие уважение. Она ответила помощью на помощь, не забыла о том, что я сделал. И даже несмотря на то, что ей, грозила опасность из-за помощи мне, она не отказала.

Проводив взглядом Клавдию, обернулся и увидел огромную комнату.

Я выключил свет и присел на диван, стоящий возле входа. Благо, ждать мне пришлось не долго. Сначала услышал приближающиеся шаги, а затем, дверь распахнулась.

— Мать твою! — выплюнул отец, увидев меня, когда свет в комнате загорелся.

К слову сказать, ладони у него в ту же секунду засияли пламенем, а зам он встал в боевую стойку, отпрыгнув от меня метра на два.

— Это всего лишь я, отец.

— Я вижу, что это ты, сын мой. Поэтому так и реагирую.

— И с чего бы тебе реагировать так, словно ты боишься меня? — спросил я, вставая с дивана.

— Мне доложили о произошедшем! Ты всё таки пользовался тёмной магией, как я и предполагал! Именно поэтому ты выжил после отравления… — отец осёкся и отвёл взгляд, будто взболтнул лишнего.

— Какого ещё отравления? — нахмурился я и вздёрнул бровь.

Огонь в руках отца погас, а сам он выпрямился, тяжело вздохнул и отошёл к окну, засунув руки в карманы брюк.

— Тебя отправили, сын, — констатировал он. — Поэтому ты умер. Поэтому мы тебя хоронили.

— И кому же нужно было отравление бездарного несовершеннолетнего парнишки? — спросил я.

Наступила неловкая пауза, длившаяся с минуту. А затем, отец всё таки ответил.

— Мне.

Хах. Почему я не удивлён? Догадывался ведь с самого воскрешения.

— Почему? За что? — заинтересованно спросил я.

— Потому что так нужно было…

— Может быть ты не будешь уходить от ответа, отец? Скажи прямо! Или боишься расплаты? — я повысил голос.

Князь обернулся на меня и одарил очень тяжёлым взглядом. Уголки его губ были опущены, а брови нахмурены.

— Я ничего не боюсь в этой жизни, кроме… тебя, — признался он.