Возрождение Феникса. Том 4

Там же работают люди, там же налажено сложное хозяйство, по-своему уникальное. Ну, может, десять процентов хотя бы выжмем. Это уже от Катиных управленцев зависит. Но будем подсказывать, будем помогать.

- Раз вы так решили, - протягиваю руку.

- Вы будто и не рады, - замечает он.

- Вы даже не представляете, насколько рад, - моя грустная мина не меняется.

Только я нацеливаюсь в местный душ, как звонит Волокнский:

- Живо ко мне, - вежливые слова у сюзерена, видать, все под расчет. – Бессонова тоже едет. Будем обсуждать твою грызню с Эльсами.

Глава 2 - Изгибы змеек

Первой к Волконскому успевает София Александровна. Неудивительно: дорога от "Гидры" неблизкая.

И вот я - в местами порванной черной экипировке, весь заляпанный своей и чужой кровью, окутанный шлейфом аромата барбекю - шагаю по атласным коврам княжеского дома. Провожающий меня дворецкий то и дело озаряет себя сварожьим кругом. Служанки на пути испуганно шарахаются. Случайно попадается и нарядная Анфиса, либо княжна сама выбежала навстречу.

В любом случае она явно собралась на гулянья.

- Сеня! - в ужасе восклицает Анфиса. - Ты не ранен? Тебе нужно к Целителю?

- Раны уже исцелены, Ваше Сиятельство, - улыбаюсь. - Прошу простить за вид. Княже срочно вызвал.

Секунду помешкав, она достает из складок платья платок и, подойдя ближе, шелковым уголком вытирает запёкшуюся корку над моей верхней губой.

- Анфиса Аркадьевна, - неодобрительным тоном произносит старый дворецкий.

Княжна не обращает внимания на слугу. Продолжает очищать брызги крови.

Девичье пальцы случайно касаются моей шеи, и между нами проскакивает статическое электричество, обжигая через кожу и девичье сердце. Девушка вздрагивает, но не отшатывается.

- Благодарю, - киваю, когда она заканчивает.

- Просто твоя улыбка не должна ужасать, - смущенно лепечет Анфиса. - Кровь делала ее жестокой.

Когда захожу в княжеский кабинет, сразу натыкаюсь на проницательный взгляд больших небесно-голубых глаз. У обычного подростка перехватило бы дыхание от волны эстетического удовольствия и восхищения.

Тут без шансов. Княгиня – красивая женщина, даже очень. Да и я мог бы, наверно, поцокать языком, мол, хороша. Мог бы, если бы не насмешка, разбавленная в зеркалах души.

Я делаю вид, что сдерживаю зевок. Черные ресницы княгини конвульсивно вздрагивают, но выражение лица не меняется.

- Арсений Всеволодович, не выспались? – в сладком, как мед, голосе не ощущается насмешки, зато содержание говорит само за себя. Умеет княгиня, конечно, поерничать.