Возрождение Феникса. Том 4

- Это Семаргл, деревня, - Василина на всякий случай придерживает вставшего на ноги Тимофея. А то еще рванет в то пекло. – Крылатый пес. Священное писание забыл что ли?

- И не знал, я мусульманин, - поясняет кавказец и бросает взгляд в потолок. – Аллах велик.

- Если у него такие же крылья, то возможно, - шепчет Ренат.

Значит, господина узнают только сварожичи. Удивительное открытие.

У молниевика не остается сил на достойный отпор. Пара ветвящихся молний – всё на что его хватает. Синие зигзаги запутываются в пламенной шкуре Зверя, растворяясь в огне.

Затем молниевик удостаивается зрелищной смерти. Огромные крылья прихлопывают его как муху. Дымящиеся кости осыпаются, некогда сильный враг превращается в черную кучу пепла.

А затем Семаргл разворачивается – тяжело, как горящий танк - и шагает к своим людям. Густой дым обвевает его крылья как знамя.

Колени Василины подкашиваются, она падает на пол. Остальные удивленно смотрят на соратницу. Даже у самого Арсения просвечивающееся под огненной маской лицо озадаченно вытягивается.

- Прости, господин, - слезы стекают по ее лицу. – Я не верила, не знала, что ты есть. Таких слов наговорила про тебя и Кузнеца, твоего отца.

Арсений протягивает к ее голове когтистую руку. Огонь отступает с кисти, и ее мокрых щек касаются холодные аристократические пальцы. Они бережено вытирают слезинки.

- Слова - ничто, действия – всё. Ты верно служишь мне, этого более, чем достаточно. Поднимись, - и она вскакивает, счастливая и прощенная. Ноги становятся легкие как у лани.

- Надеюсь, вы все понимаете, - он указывает рукой на свое пламенное облачение. – Что произошедшее здесь - секрет.

- Конечно, - кивает Тимофей. – Если бы я знал раньше….

- То что? Перестал бы «сенькать»? – усмехается лицо за волчьим оскалом. – Уж вряд ли. И не переставай, ладно уж. Тебе единственному это дозволяется, воспитатель.

Неожиданно Тимофей, этот хмурый солдафон, пунцевеет, как курсантка на свидании.

- Спасибо, господин.

- Кто?

- Мм… Сенька.

- Вот-вот. Так, Лебедь докладывает, что остальные корпуса зачищены.

Рыкарей больше не обнаружили, так что мне пора отдохнуть. Тимофей, срочно вызови Целителя, я ранен.

«Ранен? – паникует Василина. – Так что же мы стоим?»

Крылья господина обращаются в клубы дыма, огненная шкура исчезает, как и золотая пасть зверя. Перед ними пошатывается стройный юноша. Весь в крови. На его бледном лбу горит засохшая красная руна Алатырь.

- Ахмет, держи меня, - голос бога на удивление бодр.