Князь Барятинский 7. Воины света

— Покажи пальцем!

Его взвинченное состояние можно было понять. Как только мы вынесли дверь, нарушив тем самым защиту, из комнаты исчезли все следы магии. Теперь это было самое обыкновенное помещение, без признаков чьего-либо присутствия. Пустое.

Кровать не смята, светильники не горят. Графин с водой, ведерко для льда, бокалы и крахмальные салфетки на сервировочном столике не тронуты. Ванная комната — с шикарной, к слову, угловой ванной, — и туалет тоже пусты.

Мне самому до зарезу хотелось схватить Мурашиху за плечи и трясти, как грушу — пока не скажет, куда, чёрт возьми, подевался Мишель.

— Здесь, — упрямо повторила Мурашиха.

На разъяренного Витмана она смотрела с опаской, но сдаваться, похоже, не собиралась. Двинулась вдруг вдоль стен комнаты — обходя её по периметру.

Забормотала что-то себе под нос. Если не ошибаюсь, таким речитативом читают заговоры.

— Только чтоб без запрещёнки мне тут! — буркнул Мурашихе Витман. — Совсем распоясались.

Бабка с вызовом повернулась к нему.

— Тебе, ваше благородие, шашечки — али ехать? — она упёрла руки в бока. — Тебе закон соблюсти — али мальчонку отыскать?

— Отыскать, — вмешался я.

Витман нахмурился. Начал было:

— Капитан Чейн. Вы отдаёте себе отчёт...

— Отдаю, — перебил я. — И хочу напомнить: наш враг не пренебрегает никакими средствами! Он не стесняется применять запретную магию — отчего же должны стесняться мы?

— Интересное суждение — от белого мага, — обронил Витман.

— Вы прекрасно знаете, что я не держусь за чистоту жемчужины, — я выдержал его взгляд. — У меня пропал друг. Есть все основания полагать, что ни к чему хорошему его пропажа не приведёт. И если единственный способ отыскать моего друга предполагает использование запретной магии, значит, надо использовать запретную магию. Вот и всё.

— Хорошо вам рассуждать, — буркнул Витман. — Не ваша голова полетит с плеч.

— О, да! Не моя, конечно. За похищение великого князя меня, безусловно, по этой самой голове только погладят... Право, Эрнест Михайлович. Мы с вами зашли уже настолько далеко, что отступать попросту глупо.

— Ладно, убедили. — Витман повернулся к Мурашихе, махнул рукой: — Чёрт с тобой, старая. Колдуй. Но имей в виду — если вдруг...

— Да не пугай, — отмахнулась Мурашиха, — пуганая. И замолчи, сделай милость. Ужо в ушах от тебя гудит.