Не беси Комаришкина

С рассветом, когда самые неугомонные уже уронили головы на столы, бармен подал мне завтрак и пояснил, что игры были на технику и теперь я владелец пяти мотоколесников. Их я сменял у него же на полный бак топлива с парой канистр в придачу, выписал чек за гулянку и отправился дальше в путь.

Да, обмишурился я с оценкой кабака, но публику оценил, тем не менее, верно. Топливо добыл, сам тоже дозаправился, алкоголь активно преобразовывался организмом в энергию, а еда — в питательные вещества. При необходимости я мог неделю бодрствовать в таком режиме, но, надеюсь этого не понадобится.

***

Говорят, ехать ночью в лес, да еще и в багажнике — это не к добру. Вениамин Комаровский понимал это как никто иной. Все же, когда дело касается тебя, понимание происходящего происходит очень быстро, даже у тугодумов.Машина потряслась по кочкам и остановилась на полянке. Из передних дверей вылезли два дюжих молодца и достав Вениамина посадили его к ближайшему деревцу оперев спиной о ствол.

— Слышь, Веник, ты что говорил про пацана? Базаром его разведешь, как сыр в масле кататься будем? — присел на корточки рядом со связанным первый бугай. — Мы под это дело вложились после откидки, у тебя же самого ни деньги не было! А в результате — облом! Ты теперь нам должен и дюже сильно должен! Правильно я говорю, Михась?

— Дело говоришь, Сева, дело. — второй бугай нянчил недавно вывихнутую руку, хоть ее и вправили, но сустав еще болел.

— Так что ты попал, Веник, внатуре попал и по крупному. Как отдавать будешь?

Комар мычал пытаясь оправдаться, но закрывающая рот строительная скотч-лента держалась крепко.

— Ты, вижу с нами и говорить то не хочешь… Наверное не уважаешь нас?

— Как есть, Сева, не уважает! — поддакнул Михась и добавил: — По глазам вижу! Мож в расход его?

— В расход, это правильно. За такой косяк прям даже полезно. Но в кармане от этого не зазвенит.

— Так мож черным докторам его, на это, на органы?

— Да что с него взять то? Все органы изношенны и пропиты денатуратом.

Вениамин жадно задышал ртом, он заглатывал воздух и никак не мог надышаться. При связывании и упаковке в багажник ему накидали тумаков и пара ударов попала в лицо, нос был опухший, одна ноздря забита кровью. Всю дорогу Вениамин боролся с удушьем, дыша в одну сузившуюся ноздрю.