Князь Барятинский 3. Чёрный город

Осмотрев навершие рукояти, я увидел герб: щит, разделённый на четыре части. В первой и четвёртой частях — восходящее солнце. Во второй и третьей частях — лев, держащий меч. В геральдике я не разбирался, и вид герба ни о чём мне не сказал. Но тут что-то с шелестом скользнуло по одеялу. Кинжал, оказывается, прижимал к кукле записку.

Я схватил листок бумаги, поднёс к глазам и прочитал написанную крупными печатными буквами фразу: «Ночные прогулки врѣднъ для здоровья».

Ну вот всё и раскрылось. Кинжал — не орудие убийства, с перепугу забытое на месте преступления убийцей-дилетантом, а послание.

Своего рода демонстрация силы.

От кого? А вот это ещё предстоит выяснить.

Жорж Юсупов был на собрании, Рабиндранат — тоже. Тот, кто хочет меня убить и устраивает покушения... тот пытается меня именно убить, а не напугать. Кинжал однозначно оставил кто-то другой — в качестве предостережения, чтобы я не вмешивался. А то хуже будет — как-то так.

Значит, этот кто-то знает, что я знаю о заговоре? Предположим. И пытается меня запугать.

..

Впрочем, стоп. О каком заговоре вообще речь? Всё, что я видел и слышал — на данном этапе группа подростков, ведущих смелые разговоры о политике, и ничего больше. Что-то серьёзное там созреет ещё ой как нескоро. Уверен, что это понимают и все участники процесса. А кинжал — предостережение мне, такому же не в меру ретивому подростку. Кто-то мог заметить меня — следящего за выходящим из корпуса Юсуповым. И решил припугнуть чересчур любопытного аристократика.

Вывод?.. Всё тот же.

Нужно быть осторожнее. То, что я не заметил слежки за собой, не означает, что её не было. А ещё — непременно нужно выяснить, кто нанёс мне визит этой ночью. Какие бы игры ни велись, а входить в моё жилище можно лишь по моему приглашению. Иначе грянут последствия, и я гарантирую, что они будут неприятными. В первую очередь, для визитёра...

Я сжёг записку, пепел выбросил в окно. Встал на стол, заглянул через перегородку. Вполне возможно, этим путём злоумышленник ко мне и проник.

Мишель был жив и здоров, спал, лёжа на животе, с раскрытым ртом, а правая его рука свисала до пола.

Может, он? Если втюрился в Полли, то вполне может рассматривать меня как врага. Но пырнуть среди ночи «куклу», оставив предупреждение?.. Нет, ерунда. Не складывается. Мишель скорее вызвал бы меня на дуэль, честно и открыто. А вот тот, кто был у меня в комнате, предпочитает скрывать лицо. Хотя, несмотря на это, оставил приметный кинжал с гербом... Странно это всё. Очень странно.