Московский доктор

Её голос дрогнул, и она быстро сменила тему: — Как мне вас называть?

— Григорий, — коротко ответил я, не видя смысла вдаваться в подробности.

— Григорий? — переспросила она, будто пытаясь понять, скрывается ли за этим именем что-то большее.

— Ага. Просто Григорий.

Она слегка кивнула, явно не удовлетворённая моими ответами, но продолжать расспросы не решилась.

— Вы работаете в больнице? Или частный врач? — её голос всё же выдал любопытство, которое она пыталась подавить.

— Нет, я без лицензии, — усмехнулся, наслаждаясь её растерянностью.

Ольга не стала развивать тему. Видимо, её сейчас больше заботило здоровье отца, чем моя личность.

*****

В больнице на тринадцатом этаже было оживлённо. Там собрались важные шишки: главврач, директор больничного комитета и даже два крутых доктора, включая Хинкельштейна.

Заведующий отделением кардиологии, держал в руках отчёт о последнем осмотре и говорил с удивлением:

— Чудо, настоящее чудо! Согласно предыдущему отчёту, у пациента был атеросклероз коронарной артерии, из-за которого артериальная стенка стала толще и жёстче, а просвет сосудов сузился.

Директор мало что понял, но всё равно заинтересовался:

— Парень, получается, реально умеет?

— Да, такого еще не видел, — ответил зав. кардиологии.

Он был крутым хирургом. Он не стал мстить Григорию за то, что тот спас пациента, а вместо этого похвалил его.

— Это настоящее чудо, — продолжил он. — У пациента тяжёлый врождённый порок сердца, открытый артериальный проток, стеноз лёгочной артерии, стеноз сердечного клапана и атеросклероз коронарных артерий, из-за которого могла начаться ишемия миокарда. Я думал, что пациент может умереть в любой момент, как на лезвии ножа. Даже лучший кардиолог в мире не взялся бы за такую операцию.

Услышав это, врач Хинкельштейн, лечащий господина Фрица, пришел в ярость. И он тут же придумал план, как убрать конкурента. Ведь он может потерять хлебное место, которое хорошо кормило его десять лет.

*****

Пока мы сидели с Ольгой к нам подошел доктор с таким уверенным видом, что его присутствие сразу стало ощутимо в комнате.

— Ольга, — его голос был строг, но в то же время пропитан заботой.

— Доктор Хинкельштейн, — Ольга встала, напрягаясь как струна.