Нейронная одержимость

— Опусти взгляд, колдун! — резко добавляет усатый.

По удобному совпадению, мне нужно нанести последнюю дугу. И сразу же новый низкий звуковой удар бьёт по ушам присутствующих, от неожиданности роняющих что-то вроде кадила на пол. Я вскидываю пистолет и стреляю по препаратам, церковникам и какому-то стероидному уродцу, почти не прицеливаясь. Химикаты весело и резко вспыхивают, а коробки под столами — начинают подозрительно тлеть, отвлекая моё внимание от нестройных выстрелов. Память Адриана подсказывает, что именно он сложил туда после одного из прошлых дел — и я без лишних промедлений прыгаю.

Ноги отзываются неожиданной силой. Прыжок не просто мощный — я по параболе улетаю выше следующих двух этажей! Видимо, кузнечики привыкают к такому с рождению, но мне оставалось только мычать в полёте. Было бы неловко выдать себя звонким «БЛ#@%!» выдать себя перед бестолково ломящимися в квартиру полицаями. Оставалось только порадоваться, что местный ОМОН не утруждает себя проникновением с крыш через окна.

Сердце колет из-за осознания метров так пятидесяти пустоты под ногами. И всё же я сдерживаюсь ровно настолько, чтобы вытянуть руки. Чтобы не запаниковать, когда правая кисть скользит по серо-чёрному металлу, и схватить литую балюстраду левой кистью. Проклятия и поминания забытых богов или тренировки Адриана, но силы одной левой руки хватает, чтобы удержаться — а правая рука страхует. Кое-как подтягиваюсь, и лишь оказавшись на твёрдой поверхности, позволяю телу грузно осесть.

Ненавижу высоту!

Впрочем, вопрос преследователей удачный прыжок не снял. Об этом мне заботливо напоминает дым, валящий из конспиративной квартиры. Я начинаю беспокоиться, что ящики с гранатами в этом мире делают огнеупорными — ровно до момента громкого хлопка. Он бьёт по перепонкам звуком рвущейся бумаги, вырывает балкон и куски примыкающих стен. Выносит на улицу осколки и куски тел моих посетителей. Кто бы не зашёл обыскивать моё лежбище — ему не поздоровится.

Меня встречает очередной церковник. Видимо, послали на пожарную лестницу прикрывать штурм — но он запыхался.

— Ты кто?

— Жилец.

— Какая горница?

— Тысяча сто тринадцатая.

— А... вали подальше. Еретика берём, видишь, как зажглось?

Мне остаётся только кивнуть и сделать три шага до щелчка чего-то, подозрительно напоминающего затвор.

— А ведь в этом доме всего семьсот квартир, правда?

Вздыхаю.