Нейронная одержимость

Вокруг отверстия ожог, и он появился раньше пожара вокруг. Когда упокоившегося доставят в покойницкую — расскажу подробнее. Возможно, идиоты использовали явленный раньше ствол.

— Ясно. Амбаст, твои коллеги что-нибудь считали с местных информаториев?

— Пока не ясно. Есть явно порченные потоки, но их характер определить затруднительно.

— Мощность? — коротко осведомился кафолик.

— А вот это подсчитали точно, — оживился мнемонический кафолик. — Еретики не использовали канал на полную мощность, но схватка в Пургатории, несмотря на поток мусорного кода, нисколько не нарушила связь в канале.

Знаешь, почему? Потому мощность пробитого через импланты Лассо канала была порядка четырёх гигапергов в секунду.

Кто-то присвистнул. Белькаллин понимал, почему — средняя мощность канала обычно была раз в сто так слабее. Для обычных пользователей. То ли дело любители невм — для обхода строгих протоколов защиты и очищения, для сокрытия своих диавольских планов им нужны были мощность канала и много памяти. Впрочем, духовный кафолик уловил кое-что более важное.

Упоминание схватки, с которой и начался этот проклятый день.

— То есть ты уверен, что события связаны?

— Я сравнил точное время схватки и вспышки нагрузки на сеть. Они совпадают, Анастас. Есть, правда, пара аномалий...

— О них позже, — поднял руку церковник. Ни к чему обычным дознавателям и храмовникам знать о потенциальном одержимом: наломают много дров. К счастью, Амбаст понял намёк и заткнулся. — Пусть у вас с коллегами будет время подумать над их природой.

Хотелось бы мне понять, как они умудрились взломать экзарха.

Настойчивый вызов прервал мрачные размышления кафолика. Его названный отец и непосредственный начальник вызывал к себе. Вверх, из смрада подулья — к освящённому и стерелизованной атмосфере шпиля. Оставалось только повиноваться.

***

Шпиль улья Каллиник. Капелла святого отца Доткома.

Анастас не любил шпиль. Некоторые жители Нижнедонска при попадании в них застывали у первого же узкого, стрельчатого окна недвижимыми статуями, не в силах оторваться от зрелища бесконечной степи и зеркала моря, или же бесконечного ковра облачности.

Иные, жившие хоть в средней части, хоть в Арках или тем более в Плёснах (они же стопы, они же подулье), не могли оторвать взора от мрачной торжественности, богатых украшений и бесконечных гимнов, наполняющих высокие залы покоев и общественных мест не хуже ладана.

Но Белькаллин видел во всём этом и нечто другое, сокрытое от взглядов иноуровневиков.