Инвестиго, из медика в маги. Том 1

Голоса на улице куда-то пропали и наступил такой вакуум, что в создавшейся тишине он слышал как стучит его сердце. — Ты в порядке?

Спина как будто становилась выше и отдалённей. Зрение сузилось до круга, как в эффекте «рыбьего глаза».

Он обогнул её и посмотрел на сковороду. В растёкшемся белке плавал не оформившийся цыплёнок. Бледно-розовый, с прожилками сосудов на голове. Зашкворчало масло. Резко. Он смотрел, как белок становится из прозрачного белым и края птенца начинают подгорать. Запах жареной курицы всё вытеснил.

Марка стало мутить.

Глаз птенца открылся и Марк, практически не дыша, смотрел, как это создание поднимает голову. Вторая половина лица была уже зажарена. Всё внутри встало дыбом, он не мог пошевелиться. Птица еле раскрыла рот и Марк готов поклясться, что услышал человеческий голос. Он что-то сказал?

Снова и снова клюв шевелился, и голос становился громче. Наконец, Марк услышал:

— Зачем... ты... меня... убил?

Глаз пялился на него. Рядом на столе валялась скорлупа. Птенец всё повторял и повторял: «Зачем ты меня убил?»

Он повернулся к матери, та плакала.

— Мам, ты не виновата.

Она отрицательно покачала головой и тыльной стороной ладони вытерла подступившие к носу сопли и выдохнула.

— Марк.

Единственный раз, когда он видел её плачущей — когда умерла бабушка. Сердце болезненно сжалось. Она всхлипнула и выдохнула. Марк погладил её по плечу. Она подняла на него взгляд и сказала:

— Марк, зачем ты убил его?

В темноте кто-то держал за плечи. Он кричал. Страх пожрал изнутри.

Что-то рвалось из него. Чувство опасности раздирало. Под его телом было что-то мягкое. Это постель. Одиночество так сильно жило в нём эти годы. Он начал забывать мать. Как он мог её забыть? Он всегда один, всегда. Никому нельзя рассказывать. Напряжение с теплом выходило из глаз.

— Тише, тише. Это кошмар, Гург. Успокойся.

Лавия медленно раскачивалась, прижимала его к себе.

— Это всё после вчерашнего. Я знаю тебе тяжело.

Как же слаб человек. Как же Он слаб. Но чувства презрения не было, а скорее какое-то облегчение.

Слёзы вымывают стресс. После вчерашнего удара голова немного шумела. Магия не убрала боль и сотрясение никуда не делось. Видимо, из-за этого он увидел такую дичь во сне.

— Я в порядке. Спасибо.

Лавия отпустила его на подушку, вышла и снова вернулась с каким-то колпачком.

— Вдохни-ка.

— Что это?

— Просто вдохни.

Он сделал, как сказали, и голова наполнилась лёгкостью.

— Спокойной ночи, — влажное касание на лбу, он проваливается в перину.