Инвестиго, из медика в маги. Том 1

Мужчину подвели к кострищу, и тут Марк задал себе ещё один вопрос — а зачем здесь маги? Квонуна с ними не было. Марк упёрся в деревянный барьер и, свесившись с него, нашел справа Бефа и Корруса. Топорщившиеся волосы первого сразу выделяли из толпы. Они встретились взглядом с долговязым Коррусом и кивнули друг другу. Протрубил рог и крики немного поубавились, он протрубил снова, но всё ещё было шумно. Тогда старший из двух магов поднялся на ступеньку и вздёрнул вверх руку.

Чудовищный мерзкий шум заполнил всё вокруг.

Откуда здесь пенопласт!? Огни начали везде гаснуть. Все опускали руки, чтобы зажать уши. Звук ножа медленно разрезающего пенопласт. Где-то раздался детский плач. Так продолжалось секунд десять и вдруг всё смолкло.

— А теперь слушайте.

Тот, кто это сделал, уступил место чиновнику. Вердикт зачитали в относительной тишине.Перечислили имена и количество жертв, то, как были совершены преступления (на этой части послышалось несколько криков в толпе) и потом огласили приговор

— ...именем его Величества приговаривается к казни через хандоро.

Толпа буквально взревела. Хандоро? Что это такое? Он слышал много разных способов умерщвления в своём старом мире и многие из них были довольно извращёнными: от простого повешения до кровавого орла.

Старший маг снова поднял руку вверх и тогда толпа поутихла. В тех сценах фильмов, что он видел, убийцы или те, кого казнили, говорили последнее слово. Это могли быть проклятья, воззвания к чему-то или просьбы о прощении, молитвы. Марк задумался, что бы он сказал, случись с ним такое? Ну, в смысле, не за убийство детей.

Он же не чудовище. А если бы оказался там, где сейчас этот мелкий мужчина.

Чиновник продолжал говорить, но внимание Марка привлёк маньяк. Его рот выбрасывал нечленораздельные звуки. Казалось, Сприт вот-вот что-то скажет, но не говорил. Изо рта лилась слюна. Не выдержав своего положения, приговорённый открыл рот, демонстрируя всем обрубок языка.

Он ничего не скажет. Это было довольно жутко и дело не в том, как это выглядело, а в самом осознании, что у тебя нет даже последнего слова.

То есть, ты уже всё. Так, мясо без права голоса. Сприт заплакал. Сопли и слюни текли по лицу. Подошедший стражник ударил его под дых, вызвав шквал одобрения. Мужик сдулся и присел на колени.

Чиновник дочитал приговор, и пленника привязали к столбу. Всё это время он оказывал сопротивление, и его приходилось бить.

— Вот тварь, — сказал какой-то дед рядом. — Как таракан цепляется за жизнь.