Ты волшебник, Гарри!

У нас не принято, чтобы женщина, тем более простолюдинка, поднимала руку на мужчину.

Отец выразительно взглянул на сына, а тот приподнял одну бровь, так же выразительно взглянув на отца.

— Кхэм... если она не жена, конечно, — поправился Магомед. — Тем не менее, матери все уши прожужжали про бесстыдную девку из простолюдинов, что свободно поднимает руку на Мусаева.

— И некроманта, — добавил Боря.

— Да, и на него тоже, но он пока простолюдин, так что его упоминали не так часто, — проворчал отец и отхлебнул чаю.

— Отец, напомни, как вы с матерью познакомились, — произнес сын, взяв в руки чашку.

— Ну, как... Как обычно. У нас был договорной брак. Нас сильно потрепало, когда мы начали возню из-за месторождения в Крыму... Нужен был хороший брак и у меня не было выбора. Отец меня предупредил, с братом прикинули с кем выгоднее и оформили брак, — вздохнул отец.

— А как мама тебя встретила?

— Чаем облила чертовка, а когда мы уже уходили, «нечаянно» коленом в пах двинула, — произнёс Магомед и улыбнулся.

— У неё кто-то уже был? В смысле она кого-то любила?

— Нет. Кто бы к этой бестии подошел? Зухра была кремень и любого в бараний рог гнула, — Магомед улыбнулся и пустился в воспоминания. — Слушай, я помню, когда у меня друзья узнали, там столько говорили! Говорили, что один к ней прижимался, так она ему голову подносом для чая разбила. Трех женихов с порога развернула, а с Дадашевым вообще ужас что было! У нее на пороге весь род Дадашевых стоит, а она им «Со слабаком жить не буду!» и дверью перед носом хлопнула.

— Дадашев обиделся?

— Обиделся, конечно, но Зухра у Джамбеков жила. Джамбеки у двора. Они малый, но сильный род. Да и мать твоя красавица была такая, что когда она на озеро купаться шла, по горам волки выли. А тут я.

— И что ты сделал?

— Как что? Все знают: Мусаевы — камень! — хмыкнул отец. — Я у нее под дверью два дня ждал. Упёрся , как скала, и стоял! Её ждал.

— Ага, помню.

— Ну, как без еды и воды, — кашлянул Магомед. — У меня курута было три кругляша в кармане. И бурдюк с айраном за пазухой. Но там чуть-чуть было... ревом гор клянусь... И ты матери это не говори. Незачем ей знать.

Улыбка на лице Бориса усилилась, а Магомед отхлебнул чаю и продолжил:

— Но это мы с матерью, понимаешь? У нас времена другие были. Роду плохо было. Сейчас род наш богат. Сейчас сила есть. А тут...