Княжич Юра III

- Враг… - попробовал на вкус услышанное слово он. – Не слишком ли?

- Не слишком, - мрачно ответил я. – Если что-то сын может простить родному отцу, то это совершенно не означает, что он может простить и позволить подобное постороннему левому херу, господин полковник.

- Враг… - повторил он, нахмурясь.

- Так, что будет, если я убью исполнителей, господин полковник? – повторил свой вопрос я.

- Под суд пойдёшь, и поедешь за полярный круг, пользу обществу приносить, - проворчал он.

- Разрешите исполнять, господин полковник? – щёлкнул каблуками я.

Он замер и с подозрением уставился на меня.

- Что исполнять? – уточнил он.

- Убивать исполнителей, господин полковник, - ответил я совершенно серьёзно, без стёба, шуток или сарказма. С действительной внутренней готовностью именно так и поступить. – Быстрей убью, быстрей осудят, быстрее уеду…

- Так, стоп! – прихлопнул он ладонью по своему столу. - Достаточно. Время остановиться и начать сначала. Иди сюда, садись, - велел он мне, указывая на ближайшее к нему кресло, стоящее возле «ножки Т» его стола для совещаний.

Я не стал противиться. Спокойно прошёл и сел.

- Давай ка остановимся, выдохнем и попробуем начнём знакомство с начала, - сказал он, другим уже тоном. Меня зовут Вадим Александрович. Я третий сын Князя Булгакова. Ранг имею, как ты верно предположил – Пестун. Исполняю должность Директора Царско-сельского лицея, - подал он мне пример и, после этого, выжидательно посмотрел на меня, предлагая теперь представиться мне.

- Юрий, - подумав, ответил я.

- Просто, Юрий? – уточнил он.

- Да, просто – Юрий, - кивнул я.

- Ладно, - вздохнул полковник. – Пусть будет, пока просто, Юрий. Не знаю, что у вас там с Петром Андреевичем произошло, из-за чего вы оба на таком взводе, что готовы кидаться на окружающих и драться до смерти. Но это, наверное, меня и не касается. Я понять не могу, почему у тебя такое отношение к моему заведению? С чего ты готов даже на каторгу пойти, лишь бы только не быть лицеистом?

- Я ненавижу офицеров! - на секунду прорвалось то, что было в душе.

Настоящие, истинные, искренние чувства, живые и сильные, эмоционально заряженные настолько, что под моим взглядом, а произнеся это, я резко развернулся всем телом на кресле к нему и посмотрел точно в глаза, полковник даже вздрогнул и поёжился. – Я не хочу иметь с ними, и с военной службой совершенно ничего общего. Мне хватает той крови, которая уже пятнает мои руки, чтобы идти убивать ещё и по непонятно чьему приказу.