Черный Маг Императора 8

Когда до сцены оставалось несколько метров, Полина ускорила шаг, легко запрыгнула на сцену, схватила то, что лежало на пюпитре и победно помахала мне рукой.

— Книга, Макс! Мы нашли ее! Смотри!

Я запрыгнул на сцену и с нетерпением взял у нее из рук книгу. Мне очень хотелось посмотреть на одну из причин тяжелых смертельных проблем, свалившихся на род Соболевых.

Небольшая, размером с две моих ладони, переплет из кожи, окрашенной в темно-бордовый цвет. Какие-то пятна на ней… Блин… Кровь?

— Брось ее на пол, Макс, — сказала Полина, что я немедленно и сделал.

Я активировал меч и одним ударом проткнул книгу насквозь.

Подвал потряс громкий протяжный крик боли. Никаких сомнений, что кричал именно Красный Паяц, у нас с Лазаревой не было. Трудно было спутать с чьим-либо другим его мерзкий голос.

По комнатам пронесся сильный ветер, который обдал нас жаром. Красный свет в комнате заморгал, а затем все успокоилось и наступила тишина. Будто ничего и не было.

Книга вспыхнула необычным красным пламенем, которое сожрало ее мгновенно. Всего через несколько секунд на ее месте остался лишь пепел, который Полина смахнула ногой со сцены на пол.

— Вот теперь, я думаю, мы с ним точно покончили, — сказала она и посмотрела на меня. — Или снова есть варианты?

— Сейчас проверим. Иди за мной.

Я спрыгнул со сцены и пошел в ту комнату, где лежало тело Петрушки. Если ему и правда пришел конец, то сейчас он должен будет исчезнуть.

Так оно и было.

Едва я подошел к нему на несколько шагов, как они стали сливаться в единый поток, который мощной волной начал вливаться в меня. Вскоре от Петрушки Красного Паяца не осталось и следа.

В этот раз энергии было так много, что мне потребовалась почти минута, чтобы прийти в себя и дождаться, чтобы картинка перед глазами перестала двоиться.

— Жаль, что он не из Искажений к нам явился, так бы еще и магический кристалл нам бы достался, — сказал я и поднял с пола нож.

Немного изогнутый, широкое возле рукояти, алого цвета лезвие сужалось в середине, а затем вновь расширялось.

— Красивый, правда? — спросил я у Лазаревой, которая с удивлением смотрела на происходящее.