Черный Маг Императора 6

Быстрая, зараза! Я услышал как ее лапы цокают по полу, а когда до меня оставалась пара шагов, она прыгнула.

Я вроде бы и ожидал чего-то такого, но все равно это было неожиданно. Как-то неуклюже рубанув саблей, я сбил ее с траектории полета, а затем она врезалась в стену. Листья, которые до этого еле заметно двигались, вдруг ожили и буквально забурлили, мгновенно покрывая тварь слоями.

Ого! Да это растение хочет сожрать ее! Хрена с два! Если мне за это положена сила, то значит это моя добыча, и я ее просто так отдавать не собираюсь!

Несколько раз я рубанул саблей по листве и услышал звук, похожий на тихое недовольное шипение.

Хватка растения немного ослабла, тварь повисла на листьях, засучила передними лапами и в этот момент я из всех сил рубанул по ней саблей. Ее большая половина упала на пол, а оставшуюся часть вновь начали опутывать ветки с необычайно широкими листьям.

В тот же момент я почувствовал прилив сил, о котором меня предупреждал Чертков, и это было не похоже на то чувство, с которым я впитывал энергию тех самых белых шариков.

Меня будто обдало мощным порывом ветра, который в любой другой ситуации просто сбил бы меня с ног, но сейчас он просто пронесся сквозь меня и это было нечто незабываемое. Даже когда я уничтожал в Искажении какую-нибудь сильную тварь, которая потом рассыпалась на кусочки поглощаемой мной энергии, ощущения были иными. Здесь же...

Я срочно захотел испытать что-то подобное еще раз! Тем более, что почувствовал себя явно сильнее.

— Мы идем домой, Темников, — услышал я голос Черткова, который вернул меня обратно в тот самый коридор, покрытый живой стеной.

— Александр Григорьевич, мне кажется, что мы могли бы здесь задержаться. Хотите я нашлю на вас еще одно проклятие?

— Да мне плевать на то, что тебе кажется! — его голос стал непривычно громким, а свистящее хрипение исчезло.

Я посмотрел на медленно колышущиеся листья, которые только что сожрали половину проклятия, и вдруг услышал довольно четкое:

— Ссспасибо...

Стоп! Не понял, это что такое было?

— Александр Григорьевич, а знаете, эти листья, по-моему, со мной разговаривают.