Восход. Солнцев. Книга I

Будут проблемы — найди меня, — сказал мне Филин и пожал руку.

***

Знакомые Бориса Солнцева, когда он ушел с военным к старшему лейтенанту.

— И куда свалил этот самообъявленный лидер? — спросила Царева, оглядываясь по сторонам.

— Елизавета, ты можешь вести себя спокойнее? Борис вернется, он сказал держаться вместе, — возразила Обручева спокойным голосом.

— Ой, с тобой все понятно! Сама из себя ничего не представляешь, вот и держишься за первого попавшегося идиота, который за тебя в дуэли махался, — махнула рукой Елизавета.

Владимир отвлекся от чтения и переключил все свое внимание на девушек. Нет ничего интереснее и забавнее бабских драк. Виктор стоял с отрешенным видом и смотрел в никуда.

— Елизавета Сергеевна, предупреждаю вас в последний раз: выбирайте свои слова, — тихо произнесла Ольга, выпрямившись.

— Или что? — ухмыльнулась Царева. — Что ты мне сделаешь? Дура сисястая!

В этот момент Обручева залепила девушке, которая была ниже нее, пощечину. Звонкую, такую, что услышали все. Военные напряглись и стали продвигаться к компании, которая стояла в стороне.

— Ах ты, сучка! — вскрикнула Елизавета. На ее ладонях уже появился шар воздуха.

В этот момент вмешался Виктор, он просто встал между ними. Ширины его тела хватило, чтобы закрыть обзор обеим девушкам. Царева кричала:

— Отойди, а то зашибу! Я эту тварь проучу!

— Успокойся, — спокойно прорычал Мясоедов. — Не нужно внимание. Вон, посмотри, уже идут, — он кивнул на приближающихся военных.

Когда солдаты подошли, то спросили, кто есть кто.

— Я не с ними, просто рядом стоял. Мне не нужны проблемы.

— Это Борзов Владимир Николаевич, — ответила за юношу Царева, ехидно улыбнувшись.

Военные записали их имена и сверились со списками новоприбывших, достали их документы.

— Отнеси старлею, скажи, что проблемные, — оскалился один из них. — Будут знать, что уже не дома и мамкиной сиськи нет, а то совсем уже зажралась. Аристократия — не знают, как себя вести.

***

Я стоял, ждал, пока меня позовут.

— Зайди! — в приказном тоне донеслось из домика.

Шагнул внутрь. За столом, заваленным бумагами, сидел мужик лет тридцати с лишним. Рубаха расстегнута. Гладко выбрит, глазки маленькие, как и губы. Увидев меня, он скривил лицо, будто лимона сожрал. Осмотрел с ног до головы и, увидев нашивку, теперь еще и с пренебрежением посмотрел.

— Имя? — спросил он.

— Борис! — ответил я, уставившись на него.