Восход. Солнцев. Книга I

От него веяло легким запахом туалета.

— Даже ничего не говори! — эмоционально заявил мой бывший сокамерник.

— И не собирался, — ответил ему с натянутой улыбкой. Дверь снова закрыли на замок.

— Ну что за твари?! Им мало было того, что я в карцере просидел? Так меня отвели к боярам в купе. Как их там?.. Строгонов и Шульгин — вот! Рассказали, будто это я пустил слух, что один из них назвал другого маменькиным сынком, гадящим под себя. Ну кто так делает, Борь? — возмутился Владимир.

Конец истории понятен. Его закрыли на пару минут с ними, а ребята немного высказали свое недовольство кулаками.

Им, видите ли, не понравилось, что кто-то специально стравил. Я спросил у Борзова, почему он не вызвал их на дуэль, чем еще сильнее разозлил паренька.

— Ты на меня посмотри! — Указал он на свое худощавое тело. — Я в жизни не дрался и не собираюсь. Лучше потерпеть пару минут, и все. А так с каждым биться? Одно дело по морде кулаками получить и совсем другое — оружием, — Закончил Владимир.

Точно, они же бояре, у них нет магии.

Мой знакомый достал очередной белый платок, плюнул на него и занялся оттиранием своих лакированных туфель. В попытке справиться ему пришлось потратить целых две ткани, чтобы обувь снова заблестела.

Потом он принялся отряхивать свой пиджак и брюки. Через десять минут выглядел примерно так же, как когда я его встретил. Я решил задать вопрос, который меня грыз:

— Слушай, а зачем ты так вырядился на бронепоезд? Знал же, куда едем.

У Борзова как будто вытянулся нос, глаза стали такими холодными, он поджал губы, будто я его сейчас оскорбил.

Медленно повернулся ко мне и посмотрел, сжав челюсти.

— Борис Иванович, я, конечно, все понимаю, но я аристократ и, несмотря на условия, должен выглядеть соответствующе. Меня больше удивляет, почему остальные не оделись соответствующе. Мужчина должен выглядеть так, чтобы по нему могли сказать о роде. И мой — это уважаемый род Борзовых, о наших зельях и артефактах говорят не только в сибирской зоне. Да ты знаешь, какая очередь к нам?

Я поднял ладони, чтобы паренек успокоился.

Видимо, для него это какая-то больная тема. Он зло пыхтел, но через минуту взял себя в руки.

— Идиоты! — начал он. — Наши продукты ценятся, и желающих хоть отбавляй, но мы не продаем всем. А тем, с кем работаем, делаем такие скидки, что почти себе в убыток. Сколько раз я говорил отцу, что мы можем жить на широкую ногу. Но нет, традиции. «Главное, не деньги, а репутация, сынок», — говорил он.